Broken City 2023 года начинается с названия, которое звучит как приговор городу, где всё уже сломалось задолго до того, как об этом заговорили в новостях. Терри Спирс, режиссёр, чьё имя в мире независимого криминального кино давно стало знаком определённой породы историй — тех, где герои не спасают мир, а пытаются не исчезнуть в нём, — снимает фильм, в котором город оказывается не декорацией, а скорее соучастником всего, что происходит на его улицах. С первых кадров становится понятно — это не та драма, где всё закончится хорошо, а та, где хорошо уже давно не было.
Ронни Эйнджел играет человека, чья попытка выжить в этой системе поначалу кажется разумной, а потом оборачивается единственным способом оказаться не с той стороны закона. Курт Дарлинг и София Дельгадо появляются рядом с ним в ролях, которые работают не на поддержку, а скорее на ту странную химию между людьми, которые знают, что город их не отпустит, но продолжают делать вид, что у них есть выбор. Скотт Патрик Эрвин, Далджит Гилл, Харприт Гилл и Риа Гилл отвечают за тех, кто оказывается в этой истории не по своей воле, и каждый их взгляд работает как молчаливое признание — они уже видели такой сюжет раньше, просто в прошлый раз выживали другие.
Даниэль Нетко, Марисоль Джеймс и Джонатон М. Смит завершают ансамбль, вписываясь в атмосферу, где каждый поворот сюжета оказывается поворотом не туда.
Спирс снимает так, будто камера сама заперта в этом городе и не знает, кому из его обитателей верить. Его работа со светом доведена до предела — герои часто оказываются в комнатах, где единственным источником света остаётся экран телефона или уличный фонарь за окном, и зритель чувствует, что эта темнота не враждебна, а скорее устала, как и все, кто в ней оказался. Звук становится главным инструментом: далёкий гудок машины, который почему-то кажется слишком близким, собственное дыхание героя, которое камера записала громче, чем нужно, тишина между репликами, которая длиннее, чем должна быть.
Интрига строится не вокруг того, кто именно стоит за тем, что происходит в этом городе. Вопрос в другом — почему все, кто оказался в этой истории, так стараются делать вид, что они контролируют ситуацию, и что каждый из них прячет от самого себя, пока в городе ещё горит свет. Финал первых тридцати минут оставляет ощущение, что вы сами стоите на углу, где фонарь давно не работает, и не уверены, идти дальше или лучше вернуться туда, откуда пришли, пока ноги ещё не устали.
