Ужин 2025 года начинается с названия, которое звучит одновременно как обещание и как ловушка, потому что за любым испанским ужином всегда скрывается больше, чем за любым парадным выходом. Мануэль Гомес Перейра, режиссёр, чьё имя в испанском кино давно стало знаком определённой породы — той, где комедия и драма живут в одном кадре и не спорят друг с другом, — снимает историю про стол, за которым собираются люди, и с первых кадров становится понятно — этот стол давно перестал быть просто мебелью.
Марио Касас играет человека, чьё приглашение на этот ужин поначалу кажется честью, а потом оборачивается тем самым билетом, от которого уже нельзя отказаться. Альберто Сан Хуан, чьё лицо в испанском кино стало знаком определённой эпохи, появляется рядом с ним в роли хозяина вечера, для которого этот ужин оказывается не гостеприимством, а скорее последним ходом в игре, о которой гости ещё даже не догадываются. Асьер Эчеандиа и Нора Эрнандес отвечают за тех, кто приходит с собственнымagenda под видом хорошего настроения, и каждый их тост работает как маленькая атака, замаскированная под комплимент.
Оскар Ласарте и Мартин Паэс добавляют голоса молодого поколения, для которых этот ужин оказывается не традицией, а скорее экзаменом, к которому их никто не готовил. Эльвира Мингес, Тони Агусти, Ферран Гадеа и Элеасар Ортис завершают ансамбль, вписываясь в атмосферу, где каждый поворот разговора оказывается поворотом не туда.
Гомес Перейра снимает столовую так, будто камера сама села за этот стол и не знает, кому из сидящих верить. Его работа с деталями доведена до предела — нож, который слишком долго лежит в руке хозяина, бокал, который никто не допивает, свет люстры, который падает на лица под таким углом, что каждое из них кажется одновременно знакомым и чужим, и каждая из этих деталей оказывается важнее любого тоста. Звук становится главным инструментом: звон приборов, далёкий смех из соседней комнаты, собственное дыхание героя, которое камера почему-то записала громче, чем нужно.
Интрига строится не вокруг того, чем закончится этот ужин. Вопрос в другом — почему все, кто оказался за этим столом, так стараются делать вид, что они пришли сюда просто поесть, и что каждый из них прячет под салфеткой, пока вино ещё не закончилось. Финал первых сорока минут оставляет ощущение, что вы сами сидите на стуле, который вам указали, и не уверены, поднимать бокал или ждать, пока кто-то другой первым скажет тост, пока блюдо ещё не убрали со стола.
