Onlyfangs 2025 года начинается с названия, которое звучит как каламбур, придуманный в три часа ночи кем-то, кто слишком долго листал ленту, и именно эта самоирония кажется с первых кадров честнее любого серьёзного хоррора. Анджелика Де Альба и Пол Рэгсдейл, два режиссёра, чьи имена в независимом хорроре появляются не в первый раз, снимают фильм, где ужас и комедия не по очереди, а одновременно, и зритель с первых сцен не понимает, смеяться ему или отводить взгляд.
Канзас Боулинг играет человека, который, судя по всему, решил, что создание контента для взрослых подписчиков — это работа мечты, и с первых кадров становится понятно, что он ошибся гораздо раньше, чем зритель успел досмотреть до первого скримера. Дрю Марвик, чьё имя на YouTube давно стало синонимом определённого сорта хоррор-удовольствия, появляется в роли, которая поначалу кажется очередной выходкой, а потом оборачивается чем-то гораздо более тревожным. Нина Лани Кент и Джесса Флюкс отвечают за женский ансамбль, где каждая носит под улыбкой для камеры собственную версию того, что значит быть увиденной.
Элли Черч, Адриана Учишиба и Мередит Молер добавляют голоса тех, для кого подписчики давно перестали быть людьми и превратились в цифры, с которыми легче иметь дело. Бебе Бардо и Делона Маккинни появляются в сценах, где прошлое врывается в настоящее без стука, и каждое такое вторжение оставляет след, который не смывается до финальных титров. Джинджер Линн Аллен, чьё имя в жанре работает как подпись под определённой эпохой, появляется в роли, которая поначалу кажется камео, а потом оказывается той самой точкой, вокруг которой всё и закручено.
Де Альба и Рэгсдейл снимают так, будто камера сама заперта в кольцевой лампе и не знает, куда смотреть от обилия лиц, которые одновременно хотят быть увиденными и спрятанными. Их работа со светом здесь доведена до предела — герои часто оказываются в комнатах, где единственным источником света остаётся экран телефона или кольцевая лампа, и зритель чувствует, что этот свет не враждебен, а скорее устал, как и все, кто в нём оказался. Звук становится главным инструментом: щелчок уведомления, далёкий смех, собственное дыхание героини, которое кажется ей чужим.
Интрига строится не вокруг того, кто именно превратится в монстра. Вопрос в другом — почему все, кто оказался в этой истории, так стараются делать вид, что они ведут шоу, а не шоу ведёт их, и что каждый из них прячет от подписчиков, которые давно перестали быть просто зрителями. Финал первых тридцати минут оставляет ощущение, что вы сами сидите перед экраном, где кто-то улыбается вам в камеру, и не уверены, закрыть вкладку или досмотреть до конца, пока уведомление не пришло снова.
