Плохие девчонки 2012 года начинаются с названия, в котором, кажется, заложен лёгкий подвох, потому что в этом фильме плохие девчонки — это не те, кто курит за школой и прогуливает уроки, а скорее те, кто умеет слишком хорошо разбираться в мужчинах и не боится это показывать. Вэн Цзинтин, режиссёр, снимающий тайваньские романтические комедии уже не первый год, берётся за историю про подруг, которые давно перестали быть милыми и беззащитными, и с первых кадров становится понятно — это не та мелодрама, где героини будут плакать над старыми фотографиями, а та, где они будут смеяться над своими бывшими так громко, что весь район проснётся.
Элла Чэнь, чьё имя в тайваньской поп-культуре давно стало синонимом определённой энергии — той, которая была в каждом клипе S.H.E в нулевых, — играет девушку, чья самоуверенность поначалу кажется защитой, а потом оказывается единственной бронёй, которая у неё есть. Майк Хе появляется рядом с ней в роли мужчины, который, судя по всему, не понимает, во что ввязался, и именно его недоумение работает как комедийный механизм лучше любых гэгов. Линь Ин Чжэнь и Беатрис Фан отвечают за подруг главной героини, и каждая из них вносит в эту компанию свой оттенок — кто-то цинизма, кто-то наивности, кто-то того самого безумия, ради которого на этот фильм и стоило идти.
Джек Као, чьё лицо в тайваньском кино стало знаком определённой эпохи, появляется в роли, которая поначалу кажется проходной, а потом оказывается той самой точкой, вокруг которой всё и закручено. Лили Пан, Лу-Хао Чу, Меган Сюань-Чи Ван, Тоё Китамура и Крис Ван завершают ансамбль, вписываясь в атмосферу, где каждый поворот сюжета оказывается поворотом не туда, куда планировалось.
Вэн снимает Тайбэй так, будто камера сама влюблена в этот город и не хочет уходить. Её работа с деталями доведена до предела — бокал, который героиня держит не так, как принято, телефон, который разряжается в самый неподходящий момент, ночной рынок, который почему-то оказывается важнее любого разговора о любви, и каждая из этих деталей оказывается ценнее любого диалога. Звук становится главным инструментом: далёкий смех подруг, который почему-то кажется слишком знакомым, собственное дыхание героини, которое камера записала громче, чем нужно, тишина между репликами, которая длиннее, чем должна быть, потому что в этой тишине как раз и живёт всё то, о чём эти девчонки не скажут вслух.
Интрига строится не вокруг того, с кем из мужчин в итоге останется главная героиня. Вопрос в другом — что именно эти подруги должны отпустить, чтобы наконец перестать играть роль плохих и стать теми, кем они на самом деле являются, и хватит ли у них смелости признать, что настоящая друба — это не когда все смеются над одними и теми же шутками, а когда кто-то один наконец перестаёт притворяться. Финал первых серий оставляет ощущение, что вы сами сидите за столиком в ночном кафе, где все вокруг слишком громко смеются, и не уверены, заказывать ещё одну порцию или лучше встать и пойти домой, пока фонари на улице ещё горят.
