Фильм Синонимы вышел в прокат в 2019 году и сразу отказывается от привычных миграционных драм, где герои плавно вписываются в новое общество или драматично ломаются под грузом обстоятельств. Надав Лапид помещает камеру в шумные парижские улицы и тесные квартиры, где воздух кажется густым от запаха старых книг, растворимого кофе и того особенного напряжения, которое возникает, когда человек решает полностью стереть своё прошлое. Том Мерсье играет молодого израильтянина, прибывшего во Францию с одной странной, но твёрдой целью. Он отказывается от родного языка, носит с собой толстый словарь и пытается заменить каждую родную мысль французским эквивалентом. Кантен Дольмер и Луиз Шевильот ведут линию обеспеченной пары, которая сначала с академическим любопытством, а потом с нарастающим беспокойством наблюдает за этой лингвистической одержимостью. Урия Хаик, Оливье Лусто, Йехуда Альмагор и остальные актёры появляются на периферии, напоминая, что за чистыми теориями ассимиляции всегда стоят реальные люди с собственными предрассудками и усталостью. Разговоры в кадре звучат неровно. Они часто обрываются на резких репликах или затяжных паузах, когда речь заходит о цене отказа от корней, границах гостеприимства и том, сколько можно притворяться тем, кем не являешься. Оператор не гонится за красивыми открытками Парижа. Камера спокойно отмечает потёртые страницы словарей, мигающие неоновые вывески, тяжёлые двери подъездов и те минуты за кухонным столом, когда привычная самоуверенность вдруг даёт трещину. Сюжет строится не на громких конфликтах, а на бытовых нестыковках. Забытая тетрадь на полке, странный взгляд через витрину книжного магазина, черновик перевода, который так и не доработан. Режиссёр не читает лекций о национальной идентичности или природе ксенофобии. Он просто фиксирует, как попытка переписать самого себя с помощью чужих слов постепенно обнажает настоящие страхи и скрытые привязанности. Каждая сцена проходит через утренние прогулки по набережным, неловкие встречи в университетах и постоянные попытки отделить реальный культурный барьер от временного языкового тупика. Зритель остаётся в этих комнатах вместе с героями. Слышен только скрип стульев, отдалённый гул метро и редкие фразы, произнесённые с непривычным акцентом. Картина не сулит быстрых ответов. Она идёт своим тяжёлым, местами ироничным шагом, напоминая, что за словарными статьями и культурными кодами стоят обычные люди, вынужденные каждый вечер выбирать между удобным забвением и готовностью наконец услышать собственный голос.
