Фильм Ноа Баумбака две тысячи двенадцатого года начинается с простого жеста, который сразу задаёт тон всей истории. Двадцатисемилетняя танцовщица Фрэнсис в исполнении Греты Гервиг живёт в Нью-Йорке, где её планы на карьеру и личную жизнь всё чаще расходятся с реальностью. Она снимает квартиру на двоих с лучшей подругой в лице Мики Самнер, но внезапно оказывается одна, когда София решает переехать к жениху и обзавестись взрослым расписанием. Баумбак не пытается превратить этот сюжет в гладкую романтическую комедию. Чёрно-белая картинка, рваный монтаж и длинные пробежки по бруклинским улицам работают не как стилизация, а как способ передать внутреннюю сумятицу человека, который ещё не определился, но уже чувствует, что время уходит. Майкл Эспер, Адам Драйвер и Майкл Зеген появляются в ролях знакомых и случайных партнёров, чьи встречи редко приводят к чему-то определённому, но каждый раз заставляют героиню заново смотреть на себя. Сценарий держится на неловких паузах за кухонным столом, невысказанных обидах и попытках сохранить дружбу, когда жизненные пути начинают расходиться. Камера подолгу фиксирует мимику, когда слова уже не нужны, а смех звучит чуть слишком громко. Картина не раздаёт готовых рецептов взросления. Она просто наблюдает, как героиня учится жить без чёткого сценария, переезжает с дивана на диван и постепенно понимает, что быть несовершенным в двадцать семь — это не приговор, а естественное состояние. История заканчивается без пафосных выводов, оставляя лишь тихое признание того, что самые важные изменения редко происходят внезапно. Чаще всего они накапливаются незаметно, в случайных разговорах и в готовности наконец остаться на месте, где тебя принимают таким, какой ты есть.