Vasaris — это февраль по-литовски, и Раймундас Банионис, режиссёр, который давно научился снимать литовскую зиму так, что она становится почти персонажем, выбирает именно этот месяц не случайно. Февраль — месяц, когда уже вроде бы должно отпустить, но ещё не отпустило, когда свет меняется, а внутри всё ещё темно, и именно на этом стыке Банионис строит свой фильм.
Угне Завистаускайте, с которой режиссёр уже работал над "Не зимой, не весной", снова оказывается в центре его внимания, и с первых кадров понятно — её героиня не та женщина, которая ждёт, когда всё само наладится. Витаутас Канюшонис, Лауринас Юргелис и Донатас Шимукаускас создают вокруг неё мужской мир, где каждый говорит мало, но в каждом молчании угадывается то, о чём не договорили. Робертас Петрайтис и Дариус Гумаускас появляются в ролях, которые поначалу кажутся второстепенными, а потом оказываются теми самыми зеркалами, в которых главная героиня узнаёт себя не с той стороны.
Арвидас Дапшис, Матас Диргинчюс, Йонас Голубовскис и Вайдас Баумила — последний, кстати, литовский поп-певец, чьё появление в серьёзном кино всегда работает на неожиданный контраст — завершают ансамбль, где каждый персонаж оказывается связан с героиней не сюжетом, а скорее тем, что между ними так и не было сказано.
Банионис снимает так, будто камера сама замерзла на этом литовском ветру и не торопится уходить. Его работа с тишиной доведена до того уровня, когда зритель начинает слышать, как трескается лёд на луже или как скрипит старая дверь в пустом коридоре. Свет здесь — отдельный герой: серое небо февраля, жёлтый свет лампы на кухне в шесть вечера, отражение в окне автобуса, в котором видна не та дорога, по которой едет героиня.
То, что происходит в этом фильме, трудно пересказать — и, кажется, это именно то, чего режиссёр добивается. Здесь есть женщина, есть люди вокруг неё, есть февраль, и между ними что-то происходит, но это "что-то" не поддаётся простому описанию. Зритель остаётся с ощущением, что он сам оказался в этой литовской зиме, где никто не обещает, что к весне станет легче, но где всё равно есть смысл дойти до марта пешком, через сугробы и через себя.
