Kacken an der Havel 2026 года начинается с названия, которое любой зритель, знающий немецкий, прочтёт с той самой смесью смеха и неловкости, которая и должна возникать при слове, означающем одновременно телесный процесс и реку под Берлином. Яно Бен Шаабане и Алекс Шаад, режиссёры, которые явно не собираются делать вид, что снимают что-то приличное, берутся за историю, где грубость названия оказывается только входным билетом в мир, где всё остальное тоже будет грубым, честным и местами невыносимо смешным.
Антон Шнайдер и Амадео-Лео Арндт играют тех, кто оказывается в центре этой истории, и с первых кадров понятно — им придётся несладко, но именно поэтому смотреть будет интересно. Дмитрий Шаад, сын одного из режиссёров, получает роль, которая работает как мост между поколениями в этом фильме, и его появление в кадре добавляет ту самую семейную ноту, которая в немецкой комедии редко бывает случайной. Йелла Хаазе и Йёрдис Трибель создают женский ансамбль, где каждая героиня знает про происходящее больше, чем говорит вслух, и именно это молчание оказывается смешнее любых реплик.
Вероника Феррес и Эдин Хасанович появляются в ролях, которые поначалу кажутся декоративными, а потом оказываются теми самыми точками, вокруг которых всё и закручено. Марк Хоземанн и Маттиас Брандт — два имени, которые в немецком кино работают как гарантия того, что даже в самом безумном материале будет что-то настоящее. Брандт играет с той усталой иронией, за которую его любят от "Барбары" до последних работ на телевидении, и его присутствие переворачивает сцену даже тогда, когда он просто молчит. Винсент Редецки завершает ансамбль, вписываясь в ту самую атмосферу, где каждый поворот сюжета оказывается поворотом не туда.
Режиссёры снимают так, будто камера сама попала на берег Хафеля и не знает, смеяться ей или отворачиваться. Их работа с паузами доведена до предела — герои часто молчат, глядя на воду, и именно в этих паузах рождается всё то, о чём они не скажут до самого финала. Музыка появляется редко и всегда как чужое воспоминание, которое прорывается в настоящее без предупреждения.
Интрига строится не вокруг того, что именно произойдёт на этом берегу. Вопрос в другом — готовы ли герои принять цену, которую придётся заплатить за то, чтобы перестать делать вид, что всё в порядке. Финал первых сорока минут оставляет ощущение, что вы сами стоите у реки и не уверены, смеяться вам или идти домой, но уйти почему-то не хочется.
