A Game in the Woods 2024 года начинается с того, что несколько человек решают отправиться в лес — решение, которое в хоррорах уже лет сорок подряд оказывается последним актом нормальности в их жизни. Майк МакКатчен, режиссёр, явно не претендующий на переосмысление жанра, берётся за историю, в которой деревья оказываются куда более опасными соседями, чем кто-либо из компании предполагал, и с первых кадров становится понятно — это не тот ужастик, где монстр показывает лицо в первом акте, а тот, где страх растёт из хруста веток под ногой и из ощущения, что за спиной кто-то есть, но обернуться страшно.
Элеонор Ньюман играет героиню, чья попытка сохранять спокойствие с первых сцен кажется той самой хрупкой нормальностью, которая трещит по швам с каждой минутой в лесу. Эмили Скин появляется рядом с ней в роли подруги, для которой каждая треснувшая ветка становится поводом для паники, и именно этот контраст между той, кто пытается держать себя в руках, и той, кто уже готова бежать, работает на напряжение лучше любого скримера. Джон П. Краули и Грейс Роббинс отвечают за тех, кто поначалу кажется просто частью компании, а потом оказывается людьми, у которых в этой поездке есть свой, не всегда очевидный интерес.
Даг Филд, Джеймсон Питтс, Ллойд Кауфман, Гари Кент, Стив Уилсон и Кевин Корн завершают состав, и появление Кауфмана — это тот самый отдельный кайф для тех, кто знает, кто он такой, момент узнавания, который добавляет фильму ту самую трэшовую теплоту, которой так часто не хватает современным хоррорам.
МакКатчен снимает лес так, будто камера сама в нём заблудилась и теперь ищет выход вместе с героями. Работа с деталями доведена до предела — фонарик, который предательски гаснёт в самый неподходящий момент, след на мокрой земле, который почему-то идёт не туда, куда должны идти, туман, повисший между деревьями так, что перестаёшь понимать, где заканчивается тропа, и каждая из этих мелочей оказывается важнее любого монстра, которого бюджет позволить себе не смог. Звук работает на износ: далёкий треск, который может быть и веткой, и чем-то совсем другим, собственное дыхание героя, которое камера записала громче, чем нужно, тишина между репликами, которая длиннее, чем должна быть, потому что в этой тишине как раз и живёт всё то, о чём эти люди не скажут вслух.
Интрига строится не вокруг того, что именно прячется в этих деревьях. Вопрос в другом — что каждый из них должен сделать, чтобы выбраться, и хватит ли у них смелости признать, что игра, в которую их втянули, давно перестала быть просто походом и стала чем-то, от чего не убегает даже тот, кто бежит быстрее всех. Финал первых тридцати минут оставляет ощущение, что вы сами стоите на тропе, где только что погас фонарик, и не уверены, идти дальше или остаться на месте, пока в темноте ещё слышны чьи-то шаги.
