Спаситель души 1991 года начинается с того, что Гонконг на экране перестает быть просто городом и превращается в неоновый лабиринт, где любовь и предательство имеют совершенно физический вес. Дэвид Лай и Кори Юэнь, два режиссера, которые в то время снимали так, будто завтра не наступит, берутся за историю, где фантастика и мелодрама сплетаются настолько туго, что уже не разобрать, где заканчивается магия и начинается обычное человеческое отчаяние. С первых кадров становится понятно — это не тот боевик, где герои просто дерутся, а тот, где каждый удар оказывается способом сказать то, для чего не находится слов.
Энди Лау играет человека, чья решимость поначалу кажется непоколебимой, а потом начинает трещать по швам под тяжестью воспоминаний. Анита Муи появляется в роли, которая поначалу кажется одной, а потом оказывается двумя совершенно разными женщинами, и именно эта двойственность работает на фильм лучше любых спецэффектов, которые были доступны в начале девяностых. Аарон Квок и Кенни Би отвечают за тех, кто оказывается на пути главного героя и поначалу не понимает, с кем связался, и именно их растерянность перед лицом такой страсти создает тот самый фон, за который этот фильм и любят до сих пор.
Глория Ип, Карина Лау, Джоанна Чан, Кей-Мей Чан, Генри Фун и Пун Фон-Фон завершают ансамбль, вписываясь в атмосферу, где каждый поворот сюжета оказывается поворотом не туда, куда планировалось.
Лай и Юэнь снимают так, будто камера сама поймала эту неоновую лихорадку и не может остановиться. Их работа с деталями доведена до предела — кожаная курка, которая скрипит в самом неподходящем моменте, ветер, который треплет волосы героини так, будто это не погода, а чья-то злая воля, свет вывески, который падает на лицо так, что каждая тень кажется отдельным персонажем, и каждая из этих деталей оказывается важнее любого диалога. Звук становится главным инструментом: далекий гул города, который никогда не спит, собственное дыхание героя, которое камера записала громче, чем нужно, тишина между репликами, которая длиннее, чем должна быть.
Интрига строится не вокруг того, кто кого спасет в этой истории. Вопрос в другом — что именно каждый из них должен потерять, чтобы эта любовь наконец началась по-настоящему, и хватит ли у них сил признать, что спасение души в их случае давно перестало быть подвигом и стало скорее способом не исчезнуть совсем. Финал первых сорока минут оставляет ощущение, что вы сами стоите на крыше под проливным дождем и не уверены, прыгать вслед или лучше вернуться вниз, пока в городе еще горит свет.
