Wish List 2024 года начинается с названия, которое звучит одновременно как детская игра и как список покупок в магазине, где скидки давно закончились, и Шелби Ли с Камалом Смитом, два режиссёра, которые одновременно оказываются и в кадре, снимают историю про человека, чей список желаний оказался не тем путеводителем, который он себе представлял, а скорее инвентарной описью того, чего у него никогда не было. С первых кадров становится понятно — это не та драма, где герой вычёркивает пункты один за другим, а та, где каждый пункт оказывается напоминанием о том, что время уже ушло.
Камал Смит играет человека, чья попытка начать жить так, как он всегда хотел, поначалу выглядит уверенной, а потом начинает трещать по швам с каждой новой сценой. Кайла фон появляется рядом с ним в роли, которая работает не на поддержку, а скорее на ту странную химию между людьми, которые знают друг про друга слишком много, чтобы остаться просто знакомыми. Марьетта Эллиотт и Кеннеди Оливия Ривз отвечают за женский ансамбль, где каждая носит под спокойствием собственную версию того, что значит жить рядом с человеком, который давно перестал быть собой.
Дебора Лейн Спенсер и Джесси Джеймс Картер добавляют голоса старшего поколения, чьи советы поначалу кажутся дельными, а потом оборачиваются против тех, кто их послушал. Келси Холл, Каамел Хасаун, Ларри Э. Джексон и Крис Кирквуд завершают картину, вписываясь в атмосферу, где каждый поворот сюжета оказывается поворотом внутрь себя.
Шелби Ли и Смит снимают так, будто камера сама заперта в этом списке и не знает, как из него выбраться. Их работа со светом доведена до предела — герои часто оказываются в комнатах, где единственным источником света остаётся экран телефона или уличный фонарь за окном, и зритель чувствует, что эта темнота не враждебна, а скорее устала, как и все, кто в ней оказался. Звук становится главным инструментом: щелчок ручки, которой кто-то вычёркивает строку, далёкий смех за стеной, собственное дыхание героя, которое кажется ему чужим.
Интрига строится не вокруг того, исполнятся ли желания из этого списка. Вопрос в другом — что именно каждый из тех, кто оказался в этой истории, должен отдать, чтобы список наконец перестал быть его хозяином, и хватит ли у них смелости признать, что желания, которые они так долго копили, давно перестали быть их собственными. Финал первых сорока минут оставляет ощущение, что вы сами сидите за столом, где лежит чужая тетрадь, и не уверены, продолжать читать или лучше закрыть её, пока чернила ещё не высохли совсем.
