The Banished 2024 года начинается с названия, которое звучит как приговор, вынесенный группе людей, собравшихся в месте, откуда невозможно уйти. Джозеф Симс, австралийский режиссёр, чьё имя в независимом хорроре давно перестало быть просто именем и стало знаком определённого сорта неудобного кино, снимает фильм, где ужас возникает не из монстров, а из самого пространства, в котором оказались герои, и с первых кадров становится понятно — это место не хочет их отпускать.
Мег Кларк играет женщину, чья попытка держать ситуацию под контролем поначалу выглядит уверенной, а потом начинает трещать по швам с каждой новой сценой. Нилсон Дэвид и Стив Брекалоу отвечают за мужской ансамбль, где каждый носит под спокойствием собственную версию того, почему он оказался именно здесь и именно сейчас. Тейлор Буоро и Лейтон Кардно добавляют голоса тех, для кого происходящее оказывается проверкой на прочность совсем не того сорта, к которой их готовила жизнь.
Дэвид Чарльз Коллинз и Эдриан Д'Арси создают фон, где каждый мужчина в кадре кажется одновременно опасным и уязвимым. Готье де Фонтен и Пол Доусон, чьи лица в независимом кино работают как гарантия того, что происходящее будет серьёзнее, чем кажется, появляются в сценах, где прошлое врывается в настоящее без стука, и каждое такое вторжение оставляет след, который не смывается до финальных титров. Коннор Эвартс завершает картину, вписываясь в атмосферу, где каждый поворот сюжета оказывается поворотом не туда.
Симс снимает так, будто камера сама заперта в этом месте и не знает, куда смотреть от обилия деталей, которые хозяева оставили после себя. Его работа со светом здесь доведена до предела — герои часто оказываются в комнатах, где единственным источником света остаётся экран телефона или фонарик, и зритель чувствует, что эта темнота не враждебна, а скорее устала, как и все, кто в ней оказался. Звук становится главным инструментом: далёкий стук, собственное дыхание героя, которое кажется ему чужим, тишина между репликами, которая длиннее, чем должна быть.
Интрига строится не вокруг того, что именно изгнало этих людей в это место. Вопрос в другом — почему все, кто оказался в этой истории, так стараются делать вид, что они пришли сюда по делу, и что каждый из них прячет от остальных, пока в доме ещё горит свет. Финал первых тридцати минут оставляет ощущение, что вы сами стоите на пороге и не уверены, заходить внутрь или лучше развернуться и уйти, пока дверь ещё не захлопнулась за спиной.
