Лондон конца семидесятых редко бывает тихим, особенно когда улицы заполняются звуками дисторшна, кожаных курток и криков на концертах. Деррик Борте не пытается снять глянцевую байопик-историю, а внимательно наблюдает за подростком, чья жизнь рушится под весом семейных проблем и поиска собственного голоса. Дэниэл Хаттлстоун исполняет роль пятнадцатилетнего парня, вынужденного балансировать между школьными уроками, домашними скандалами и внезапным притяжением к панк-рок культуре. Джонатан Риз Майерс появляется в кадре как отец, чья холодность и вспышки агрессии заставляют героя искать убежище на ночных площадках. Наташа Макэлхоун играет мать, чья болезнь медленно отдаляет её от семьи, а Дюгрей Скотт и Том Хьюз создают окружение из местных музыкантов и друзей, чьи реплики за барной стойкой то подбадривают, то ставят жёсткие условия взросления. Диалоги здесь звучат неровно, их часто перебивает рёв гитар, стук барабанных палочек по сцене или тяжёлая пауза в пустой квартире, когда взгляд на выключенный телефон объясняет одиночество громче слов. Камера держится близко, фиксирует потёртые футболки с логотипами групп, тусклые блики неона на мокрых асфальтовых улочках, те долгие минуты у входа в клуб, где герой просто поправляет куртку и гадает, пройти внутрь или повернуть домой. Сюжет не скачет от сцены к сцене, а набирает вес через бытовые детали и музыкальные откровения. Каждая найденная пластинка, каждый вовремя услышанный аккорд постепенно меняют внутренний климат внутри семьи. Под музыкальной и драматической рамкой остаётся прямой вопрос о том, где заканчивается бунт ради эстетики и начинается настоящая борьба за свою идентичность, и почему самые громкие концерты часто рождаются из самой тихой боли. Фильм не раздаёт готовых инструкций по спасению души и не подгоняет финал под удобную схему. Он просто идёт по шумным репетиционным базам, тесным кухням и залитым дождём набережным вместе с персонажами, оставляя после просмотра ощущение пропитанного дымом воздуха и спокойное понимание того, что музыка редко бывает просто фоном. Иногда хватает одного взгляда на афишу у подъезда, чтобы осознать прежние правила покорности здесь уже не работают, а пробиваться к себе придётся через ошибки, взаимные обиды и редкие моменты, когда собственная решимость вдруг оказывается громче любого приказа.
