Документальный фильм Джеймса Молла Foo Fighters: Назад и обратно 2011 года погружает зрителя в историю группы, которая начиналась не в коммерческой студии, а в гараже с одной гитарой и бытовым кассетным магнитофоном. Дэйв Грол выступает в ленте не только как фронтмен, но и как живой хранитель архивных плёнок и старых рабочих черновиков. Рядом с ним появляются музыканты разных поколений: Тейлор Хокинс, Нат Мендел, Крис Шифлетт, Пэт Смир, а также гости вроде Криста Новоселича и Боба Мулда. Их воспоминания переплетаются с домашними записями репетиций, помятыми сет-листами и теми моментами, когда коллектив стоял на грани распада. Режиссёр сознательно отказывается от глянцевого мюзикла или парадной биографии. Объектив задерживается на потёртых футлярах инструментов, стопках виниловых дисков, аналоговых пультах и лицах, где привычная сценическая уверенность уступает место тихой задумчивости. Разговоры звучат не как заученные пресс-конференции, а как обрывки дружеских бесед за кухонным столом. Их перебивает лязг педали дисторшна, щелчок метронома или внезапная пауза, когда становится ясно, что за каждым хитом стоят годы сомнений и поиска баланса. Звуковая дорожка не пытается заглушить бытовые шумы помещения. Она фиксирует скрип стульев, смех звукорежиссёров и тот самый гул усилителей, который возникает перед первым аккордом. Лента держится на внимании к самому процессу создания музыки, а не к её коммерческим показателям. Сценарий не раздувает миф о гениальности и не пытается оправдать старые ошибки. Он просто показывает, как взрослые люди учатся слушать друг друга, когда прошлые успехи уже зафиксированы, а новые материалы рождаются с трудом. Каждый перемотанный магнитофон или взгляд на разобранную ударную установку подсказывает, что здесь профессионализм проверяется не количеством проданных тиражей, а готовностью вернуться в гараж и начать всё заново. Иллюзия о лёгкой сладе улетучивается ещё в первых кадрах. В таких музыкальных хрониках суть не прячется за стадионными фейерверками. Она остаётся в исписанных блокнотах, сбитых ритмах и упрямой привычке играть, даже когда зал давно погрузился в темноту.
