Нью-Йорк начала семидесятых мало похож на туристическую открытку. Улицы Ист-Виллидж покрыты граффити, в подъездах пахнет сыростью и дешёвым табаком, а на углу Боуэри стоит помещение, которое Хилли Кристал решает превратить в свой проект. Вывеска обещала кантри и блюз, но внутри быстро собралась публика, которой было тесно в рамках привычных жанров. Сцена, прибитая криво, аппаратура, собранная из подручных деталей, и зал, где всегда дует из щелей, становятся стартовой площадкой для совершенно нового звука. Алан Рикман играет Хилли не как гламурного продюсера, а как упрямого человека, который раз за раз гасит конфликты с полицией, договаривается с арендодателями и терпит финансовые провалы ради одной идеи. На полу без разметки выступают коллективы, чьи имена ещё не знакомы широкой аудитории, но чьи репетиции уже меняют акустику района. Рэндолл Миллер не пытается отполировать историю под глянцевый байопик. Камера остаётся в густом воздухе прокуренного зала, ловит блеск пота на лицах музыкантов и те неловкие минуты между сетами, когда музыка стихает и слышен только гул старого вентилятора. Сюжет не спешит к триумфальным наградам. Он складывается из ночных подсчётов выручки, споров о расписании выступлений, попыток наладить быт в здании, где постоянно что-то ломается, и редких секунд, когда зал вдруг замирает перед первым аккордом. Темп живой, местами нарочито шероховатый. Пёстрые афиши на облупленных стенах соседствуют с кассовыми аппаратами, где не хватает сдачи, показывая, как рождается сцена без бюджета и связей. Под шумом гитар скрывается простой разговор о цене упорства, о том, как сложно отстоять своё право на ошибку, когда кредиты давят, а соседи жалуются на шум. Картина не раздаёт лекций о великой эпохе. Она просто идёт рядом с героями, пока бренчат струны, гудят усилители и шум ночного города продолжают отсчитывать такты. История обрывается перед решающим этапом, оставляя чёткое ощущение, что настоящие перемены редко приходят по расписанию и проверяются именно тогда, когда нужно просто открыть дверь и впустить тех, кто готов играть громче всех.
