Крис Смит собирает архивные плёнки, снятые Джимом Керри на съёмочной площадке в 1999 году, когда тот полностью растворился в образе Энди Кауфмана для фильма Милоша Формана. Документ не пытается выстроить привычную хронологию биографии, а просто показывает, как грань между актёром и его ролью постепенно стирается. Керри не просто учит реплики, он живёт в коже Кауфмана и его альтер эго Тони Клифтона, заставляя весь съёмочный цех реагировать на непредсказуемые выходки. Дэнни ДеВито и Пол Джаматти в интервью вспоминают, как повседневная работа превращалась в импровизацию, когда никто не знал, кто перед ними прямо сейчас: коллега или персонаж. Камера не прячется за студийным лоском. Объектив фиксирует дрожащие руки оператора, шумы плёночных магнитофонов, неловкие паузы в гримёрке и те самые моменты, когда смех сменяется тихой растерянностью. Режиссёр оставляет кадры практически без обработки, позволяя зрителю самостоятельно разбираться в том, где заканчивается сценический эксперимент и начинается реальная усталость от постоянного притворства. Звук работает без нагнетающих аккордов, оставляя в эфире лишь треск старой кассеты, обрывистые реплики за кадром и тяжёлое дыхание в моменты, когда привычные правила съёмочного процесса дают трещину. Сценарий не выносит моральных оценок и не пытается разложить всё по полочкам. Он просто фиксирует состояние творческого одержимости, где каждый новый день приносит больше вопросов, а старые дружеские связи проверяются на прочность. Фильм оставляет зрителя в пространстве, где правда и вымысел переплетаются так тесно, что отличить их становится почти невозможно, постепенно напоминая, что иногда самый честный портрет человека получается не в официальных интервью, а в тех редких минутах, когда он забывает, что за ним наблюдают.
