Картина Крэйга Джонсона Уилсон 2017 года строится вокруг человека, который давно перестал притворяться удобным для окружающих. Главный герой в исполнении Вуди Харрельсона живёт в Омахе, ходит в кафе и комментирует всё, что видит вокруг, без намёка на социальную фильтровку. Его дни состоят из коротких диалогов с незнакомцами в парках, неловких пауз в очередях и внезапных поездок на другой конец города. Когда обстоятельства сводят его с бывшей женой в лице Лоры Дерн и подростковой дочерью, которую он не видел с рождения, привычный ритм одиночества даёт заметную трещину. Джуди Грир, Изабелла Амара, Шерил Хайнс, Билл МакКаллум, Марго Мартиндейл, Дэвид Уоршофски, Том Проктер и Бретт Гельман появляются в кадре как соседи, коллеги и случайные попутчики, чьи реакции на его прямоту варьируются от вежливого кивка до откровенного раздражения. Режиссёр не пытается сделать из главного героя милого неудачника или однозначного циника. Камера спокойно держит дистанцию, фиксирует помятые рубашки, остывающий кофе в бумажных стаканах и мимику, в которой привычная колючесть постоянно борется с детской потребностью в принятии. Диалоги режутся коротко, их часто обрывает шум проезжающего грузовика, звон ложки в стакане или тяжёлый вздох, когда герой понимает, что его правда звучит слишком громко для этого помещения. Сюжет не грузит зрителя сложными интригами или долгими предысториями. Он просто наблюдает, как попытка встроиться в чужую жизнь после десятилетий эгоистичного отчуждения обрастает провалами, спонтанными признаниями и тихим осознанием того, что исправлять прошлое слишком поздно, но попробовать всё равно стоит. Лента не раздаёт готовых утешений или моральных инструкций. После финальных титров остаётся знакомое многим чувство неловкости, похожее на то, когда перечитываешь старые переписки и вдруг замечаешь, сколько всего можно было сказать мягче. Здесь нет идеальных наставников. Есть только уставший человек, который учится дышать в такт с теми, кого сам же и оттолкнул. Джонсон оставляет зрителя наедине с этой горьковатой комедией, позволяя самому решить, где заканчивается бестактность и начинается простая попытка быть честным с самим собой.
