Фильм Любимец женщин начинается не с романтических признаний, а с циничных монологов в полупустом баре, где главный герой уверенно раздаёт советы по покорению женских сердец. Режиссёр Дилан Кидд сразу снимает лишнюю мишуру, превращая историю одного вечера в Нью-Йорке в острую зарисовку о мужском тщеславии и тихом одиночестве. Кэмпбелл Скотт играет Роджера, рекламщика средних лет, чья гладкая речь и уверенность в себе давно стали щитом от собственной растерянности. Джесси Айзенберг исполняет роль его племянника Ника, нескладного подростка, который приезжает в город не за приключениями, а за житейскими уроками. Их ночной маршрут по клубам и закусочным быстро превращается в проверку на прочность. Один пытается научить, другой молча впитывает, а город вокруг живёт своей жизнью, не обращая внимания на их споры. Изабелла Росселлини, Элизабет Беркли и Дженнифер Билз появляются в кадре как женщины, чьи реакции на мужские ухищрения колеблются от вежливого интереса до откровенного раздражения. Короткие диалоги у стойки бара, многозначительные взгляды и внезапные паузы рисуют картину места, где каждое знакомство напоминает маленькую сделку. Камера не пытается сделать из Манхэттена открытку. Она спокойно фиксирует потёртые кожаные куртки, мерцание неоновых вывесок, долгие поездки в такси и те секунды, когда привычная бравада даёт трещину. Сюжет не строится на внезапных поворотах. Давление нарастает из мелочей. В попытках поддержать разговор, когда темы исчерпаны. В спорах о том, можно ли купить внимание комплиментами или проще быть собой. В понимании того, что каждый новый бар требует от героя всё больше изобретательности. Кидд держит ритм живым, почти разговорным. Фразы часто пересекаются или обрываются на шутках, а тишина в пустом переулке значит больше любых заготовленных тирад. Картина идёт своим нервным, местами ироничным путём, напоминая, что за гладкими фразами скрываются обычные поиски одобрения. Зритель слышит отдалённый гул сирен, видит разбросанные спичечные коробки и постепенно замечает, как стирается грань между учителем и учеником. Настоящее понимание редко приходит по расписанию. Чаще оно просачивается сквозь шумную ночь в те моменты, когда персонажи наконец опускают щиты и остаются наедине с собой, даже если утро не обещает ничего определённого.
