Фильм Белый материал, снятый Клер Дени в 2009 году, начинается с запаха обожжённой земли и гудения старой техники на кофейной плантации. Сюжет разворачивается в стране, где гражданская война уже давно перестала быть новостью из радиоэфира и превратилась в бытовую реальность. Изабель Юппер играет владелицу фермы, которая отказывается паковать чемоданы, даже когда дороги перекрыты, а связь с внешним миром обрывается на дни подряд. Вместо эвакуации она проверяет мешки с урожаем, спорит с управляющими и настаивает на том, что работа должна идти своим чередом. Кристофер Ламберт и Николя Дювошель появляются в кадре как её муж и взрослый сын, чьи попытки вернуть её к благоразумию разбиваются о её глухое упрямство. Дени не объясняет политический контекст и не расставляет акценты. Камера просто задерживается на потёртых рубашках, запотевших стёклах джипов, долгих взглядах сквозь решётки и тех самых паузах, когда привычный быт даёт незаметную трещину. Разговоры часто обрываются, тонут в шуме дизель-генераторов или отдалённом гуле грузовиков, а важные решения принимаются не за столом переговоров, а в душной комнате или среди кофейных кустов. Уильям Надилам и Исаак Де Банколе создают вокруг основной линии атмосферу местных работников и военных, чьи редкие фразы и молчаливое присутствие лишь усиливают нарастающее давление. Звук здесь работает на мелочах: стрекотание цикад резко сменяется тяжёлым дыханием в моменты, когда герои понимают, что прежние договорённости больше не действуют. Сценарий не тянет к удобной морали и не предлагает готовых схем. Он оставляет зрителя рядом с женщиной, которая держится за землю как за единственную точку опоры, пока привычный мир медленно рассыпается. После просмотра не возникает ощущения лёгкой развязки. Остаётся скорее тягучее чувство тревоги, свойственное тем дням, когда понимаешь, что упрямство иногда спасает, а иногда лишь затягивает в водоворот, из которого нет простого выхода. Картина держится на внимании к физическим деталям и отказе от театральности, напоминая, что самые сложные выборы редко делаются на публике, а зреют внутри человека, когда вокруг рушатся привычные опоры.
