Действие начинается в конце шестидесятых, когда письма с шифрами и угрозами попадают на столы редакций и в полицейские участки Сан-Франциско. Серия жестоких убийств на первый взгляд не имеет логики, но автор шифров явно хочет, чтобы его услышали. За дело берётся не только полиция, но и карикатурист Роберт Грейсмит, которого поначалу привлекает лишь головоломка. Дэвид Финчер не строит сюжет на привычной для жанра погоне по крышам. Вместо этого камера кропотливо фиксирует работу с архивами, расшифровку символов, бесконечные телефонные звонки и ту самую тяжёлую тишину кабинетов, где улики накладываются друг на друга, не давая чёткой картины. Джейк Джилленхол играет человека, чьё любопытство постепенно превращается в навязчивую идею, отнимающую сон и личную жизнь. Марк Руффало и Роберт Дауни мл. создают портреты тех, кто идёт по следу профессиональным чутьём, но вынужден сталкиваться с бюрократией и устаревшими методами. Энтони Эдвардс добавляет в команду фигуру напарника, чей опыт часто расходится с интуицией. Сюжет не гонится за внезапными развязками. Он строится на цепочке допросов, ночных поездок по пустым улицам, попытках сопоставить почерки и редких минутах, когда кажется, что нить наконец найдена. Темп намеренно неторопливый, местами давящий. Кадры пыльных архивов и пожелтевших газетных вырезок плавно переходят в тесные планы уставших лиц, передавая состояние тех, кто понимает, что погоня за призраком может растянуться на десятилетия. Под внешней процедурностью скрывается тихая история о том, как одно неразгаданное дело может незаметно съесть несколько жизней. Картина не разбрасывается моралью и не пытается выдать себя за моральный триумф. Она просто идёт рядом с героями, пока скрип пишущих машинок, гул ламповых телевизоров и далёкие сирены продолжают задавать свой неумолимый ритм. Финал не расставляет все точки, оставляя зрителя с ощущением, что в таких делах тишина часто весит громче любых признаний, а следы прошлого не стираются, даже если папки официально закрывают.
