Уолли Пфистер, Том ДиЧилло и Джош Гордон в 2016 году переносят действие на улицы Венис-Бич, где за пляжным фасадом скрываются люди, пытающиеся собрать свою жизнь по кускам. Чип, местный самопровозглашённый гуру, раздаёт советы окружающим, хотя сам ночует на чужом диване и постоянно лавирует между личными зависимостями и старыми травмами. Уилл Арнетт играет человека, чья внешняя уверенность рассыпается при первом же столкновении с реальными отношениями, а попытки казаться мудрецом регулярно превращаются в неловкие комедийные ситуации. Рядом с ним появляются лучшие друзья, возлюбленные и случайные клиенты в исполнении Дэвида Салливана, Рут Кирни, Джорджа Бейзила, Роберта Уиздома, Лины Эско, Денниса Габбинса, Т. Миллса, Элизабет Рём и Леноры Кричлоу. Их проблемы неожиданно переплетаются с личными выборами героя, создавая сеть взаимных обязательств и недосказанностей. Диалоги редко звучат как заученные терапевтические сессии. Они обрываются на бытовых спорах, проваливаются в паузы над остывшим кофе или переходят в отрывистые фразы, когда персонажи осознают, что привычные отговорки больше не работают. Оператор не прячется за широкими планами. В кадре остаются потёртые доски для сёрфинга, нервные движения пальцев на экране смартфона, усталые взгляды в окнах залитых солнцем лофтов и те секунды, когда показанная бравада уступает место обычной растерянности. Сюжет не гонится за мгновенным просветлением. Повествование медленно фиксирует, как страх перед изменениями уживается с готовностью признать ошибки, а личные принципы проверяются в каждом спонтанном решении на вечерней набережной. Звуковой ряд опирается на городские шумы: скрип старых велосипедов, отдалённый плеск волн, тихие аккорды уличной гитары и короткий выдох перед новым разговором. Проект не раздает инструкций по счастью и не обещает, что все вопросы найдут ответы. Он просто наблюдает за героями, вынужденными ежедневно искать равновесие между эгоизмом, привязанностью и желанием наконец начать жить по-новому. Серии заканчиваются без громких финалов. После просмотра остаётся ощущение живой повседневности и мысль о том, что за комичными промахами всегда скрывается попытка залечить давние раны, а граница между саморазрушением и взрослением редко совпадает с чужими ожиданиями.
