The Prospect 2025 года начинается с названия, которое звучит одновременно как обещание и как ирония над теми, кто привык к таким обещаниям верить. Дана Доннелли и Роберт Шульц, которые в этом фильме оказываются одновременно и режиссёрами, и актёрами, снимают комедию, где смех возникает не из заготовленных шуток, а из той самой неловкости, которая случается с человеком, когда он вдруг понимает, что жизнь пошла не по плану, а по какому именно — он до сих пор не разобрался.
Риши Махеш играет человека, чья попытка сделать что-то значимое поначалу выглядит именно так, как должны выглядеть такие попытки у тех, кто давно перестал верить в собственную значимость. Prance появляется рядом с ним в роли, которая работает не на комедию положений, а скорее на ту странную химию между людьми, которые встретились не вовремя, и именно это «не вовремя» становится топливом для большей части фильма. Сами Доннелли и Шульц играют персонажей, которые явно списаны с кого-то очень знакомого, и от этого они оказываются одновременно смешными и пугающе узнаваемыми. Келли Крайп добавляет голос женщины, чьи реплики поначалу кажутся проходными, а потом оказываются теми самыми, которые зритель вспоминает уже после титров.
Доннелли и Шульц снимают так, будто камера сама оказалась в этом городе и не знает, куда смотреть от обилия людей, которые одновременно смешны и жалки. Их работа с деталями доведена до предела — трещина на стене в съёмной квартире, кружка с отбитой ручкой, вывеска магазина, которую хозяин давно собирался перекрасить, и каждая из этих деталей оказывается важнее любого диалога. Звук становится главным инструментом: далёкий смех за стеной, гудение старого холодильника, собственное дыхание героя, которое кажется ему чужим.
Интрига строится не вокруг того, что именно задумал главный герой. Вопрос в другом — почему все, кто оказался рядом с ним, так стараются делать вид, что понимают, что происходит, и что каждый из них прячет под той самой перспективой, которая должна была изменить всё. Финал первых тридцати минут оставляет ощущение, что вы сами стоите на перекрёстке, который давно обещали отремонтировать, и не уверены, идти дальше или развернуться, пока ещё есть куда возвращаться.
