Короткометражный фильм Сейчас или никогда появился на экранах в 2012 году. Шон Кристенсен, взявший на себя роли режиссёра и главного героя, сразу откладывает в сторону привычные драматические клише, где душевные кризисы разрешаются громкими монологами или внезапным прозрением. Сюжет разворачивается в тесных комнатах нью-йоркских квартир и полупустых залах боулинга, где воздух кажется тяжёлым от старой пыли, остывшего кофе и того неуютного чувства, которое возникает, когда человек решает, что его присутствие в этом мире больше не имеет смысла. Главный герой проводит вечер в попытке привести дела в порядок перед тем, как уйти навсегда. Внезапный телефонный звонок от сестры, с которой он давно не общался, ломает заведённый порядок. Его просят присмотреть за девятилетней племянницей всего на несколько часов. Фатима Птацек играет девочку, чья непосредственность и бесконечные вопросы постепенно начинают пробивать брешь в привычной отрешённости. Вместо ожидаемого безразличия герой получает необходимость отвечать на простые детские запросы, участвовать в неловких играх и следить за тем, чтобы шары не улетали в соседнюю дорожку. Ким Аллен, Дэна Сигал, Керстен Холли Смит и остальные участники проекта появляются на периферии, создавая живой фон из уставших родственников, случайных прохожих и людей, чьи собственные истории переплетаются с главным сюжетом. Разговоры звучат отрывисто. Они часто обрываются на неловких паузах или переходят в короткие реплики, особенно когда речь заходит о старых обидах, семейных недосказанностях и том, как трудно принять помощь, когда давно привык рассчитывать только на себя. Камера держится на уровне глаз. В кадре мелькают потёртые сиденья в кафе, мигающие огни боулинга, тяжёлые двери подъездов и те самые минуты в машине, когда привычная решимость вдруг даёт трещину. История строится не на резких поворотах, а на бытовых мелочах. Забытый билет на полке, странный взгляд через витрину автомата с напитками, черновик записки, который так и не отправили. Авторы не пытаются раздавать готовые рецепты спасения или читать лекции о психологической помощи. Они просто фиксируют, как попытка прожить несколько часов с ребёнком в мире, где всё давно пошло не так, постепенно сдвигает внутренние опоры, которые казались окончательно сломанными. Зритель остаётся рядом, слыша стук шаров по дорожкам, отдалённый шум улицы и редкие фразы, брошенные в полупустые комнаты. Лента идёт своим ровным, местами тяжёлым шагом. Она не спешит с выводами, просто показывая, как громкие планы отступают перед простой потребностью в человеческом тепле.
