История разворачивается в пыльном провинциальном городе, где время словно застыло в старых кирпичных стенах и выцветших вывесках. Главный герой, пожилой журналист, отмечает девяностолетие в полном одиночестве. Вместо шумного торжества он принимает странное решение: заплатить за ночь с юной девушкой, чтобы наконец испытать то, чего избегал всю жизнь. Хеннинг Карлсен не пытается снимать откровенную драму или пошлую комедию. Камера работает вблизи, фиксируя морщины на руках, дрожащие пальцы над старыми записными книжками, запах старых книг и дешёвых духов, а также те долгие минуты, когда привычная циничная броня даёт трещину. Эмилио Эчеваррия играет человека, чья внешняя отрешённость постепенно сменяется тихой, почти детской растерянностью перед лицом внезапного чувства. Джеральдин Чаплин и Паола Медина появляются в сюжете как фигуры из его прошлого и настоящего, чьи взгляды то вызывают горькую усмешку, то обнажают цену прожитых лет без настоящей близости. Диалоги здесь звучат скупо. Их перебивает скрип вентилятора, далекий лай собак или внезапное молчание, когда речь заходит о вещах, которые принято замалчивать в таком возрасте. Звуковой ряд не давит оркестром. Остаётся только тяжёлое дыхание, мерный стук часов и напряжённое ожидание перед каждым новым признанием. Сюжет не учит, как правильно любить на закате дней. Тревога и тихое удивление копятся через ночные прогулки по пустым улицам, попытки разобрать старые письма и медленное осознание того, что в девяносто лет проснуться ради другого человека это не комедия, а отрезвление. Фильм просто наблюдает за мужчиной, вынужденным заново собирать свои ориентиры, когда старые привычки рассыпаются. Дни идут своим чередом, мелкие бытовые трения вспыхивают из-за усталости, а итоги его пути остаются за кадром. Зритель сам почувствует момент, где заканчивается попытка удержать всё под контролем и начинается та грань, на которой остаётся просто выдохнуть и принять то, что жизнь решила подарить напоследок.
