Действие разворачивается в недалеком будущем, где государство превратило даже сны в налогооблагаемый ресурс. Бюрократ Прэбл получает задание пересмотреть архивные записи женщины, которая уже много лет не просыпается из комы. Вместо сухих цифр и таблиц ему приходится погружаться в её грезы, где логика уступает место причудливым пейзажам, старым видеокассетам и внезапным воспоминаниям, которые кажутся слишком живыми для вымысла. Режиссёрский дуэт Альберта и Кентакера Одли сознательно отказывается от цифровой гладкости. Камера работает в полутёмных комнатах, отмечая потёртые корпуса видеомагнитофонов, дрожащие руки у старых пультов, неровные плёночные зернистости и те редкие секунды, когда сновидение плавно перетекает в реальность. Пенни Фуллер исполняет роль спящей героини, чьё присутствие ощущается даже без реплик, а сам Кентакер Одли появляется в кадре как аудитор, вынужденный заново учиться чувствовать там, где привычны лишь инструкции. Грейс Гловицки и Линас Филлипс мелькают в образах персонажей из снов, чьи странные диалоги то звучат как абсурдная шутка, то как тихое напоминание о забытых привязанностях. Разговоры строятся на полутонах, их часто перебивают треск старой плёнки, гул проектора или мерное тиканье будильника в пустой квартире. Звуковое оформление почти не использует оркестровые нагромождения, оставляя пространство для щелчков кнопок, тяжёлого дыхания в темноте и напряжённых пауз между перемоткой кассет. Сюжет не гонится за резкими поворотами. Тревога и нежность нарастают через совместные просмотры, ночные блуждания по коридорам памяти и постепенное понимание того, что в мире, где всё учтено и оценено, искренний контакт остаётся самой редкой валютой. Картина не пытается объяснять природу грёз. Она просто наблюдает за человеком, который рискует потерять профессиональную дистанцию ради возможности просто побыть рядом. Темп подчиняется логике медленной перемотки, конфликт живёт в деталях быта и внезапных сменах кадра, а итоги этой экскурсии в чужое подсознание остаются за пределами описания, оставляя после просмотра светлую грусть и мысль о том, как часто мы платим слишком высокую цену за попытку измерить то, что измерению просто не поддаётся.
