Сатирическая комедия Троя Миллера Беги, Ронни, беги! 2002 года берет за основу эстетику дешевого реалити-шоу, где искренность приносят в жертву показному эпатажу. Дэвид Кросс исполняет роль Ронни Доббса, ленивого провинциала, чья жизнь внезапно меняется после случайного попадания в объективы камер. Вместо того чтобы искать приличную работу, герой решает монетизировать свою репутацию скандалиста и бездельника, запуская собственное шоу на местном телевидении. Вокруг него постепенно собираются продюсеры в исполнении Брюса Тейлора и Леона Ламара, готовые терпеть любые выходки ради высоких рейтингов. Джилл Тэлли, Индия Коспер, Блэйз Уолкер, Сторм Уолкер, Пол Карден, Бекки Тая и Сули МакКалло появляются в кадре как соседи, родственники и случайные участники съемочного процесса. Их реакции варьируются от искреннего недоумения до привычного равнодушия. Режиссёр сознательно имитирует стиль любительской съемки и ток-шоу низкого пошиба. Камера часто трясется, фокус плавает, а герои постоянно смотрят прямо в объектив, ломая четвертую стену. Диалоги звучат нарочито грубо, часто обрываясь на нелепых шутках или неловком хихиканье. Их перебивает шум дешевой аппаратуры, крики за кадром или внезапные монтажные склейки, когда становится ясно, что творческий хаос здесь поставлен на поток. Звуковой ряд работает в унисон с визуальным балаганом, не пытаясь сгладить углы. Фильм вышел в начале двухтысячных и запоминается своей бескомпромиссной подачей медиа-цирка. Сценарий не пытается оправдать цинизм индустрии развлечений. Он просто показывает механизм, где человеческие пороки становятся валютой, а зрительское любопытство превращается в топливо для конвейера. Каждая новая выходка главного героя или взгляд на пустой зал напоминают, что здесь успех измеряется не качеством продукта, а громкостью скандала. Иллюзия о благородстве профессии телевизионщика исчезает быстро. В подобных пародийных зарисовках суть не прячется за красивыми декорациями. Она остается в смятых сценарных черновиках, нервных тиках редакторов и привычке улыбаться в камеру, даже когда внутри царит полная пустота.
