Лоуэлл Дин в 2013 году выпускает картину Жуткие 13, которая помещает зрителей на отдалённый остров, где заброшенная тюрьма давно превратилась в полигон для сомнительных экспериментов. Шесть студентов-криминологов приезжают сюда по официальному заданию кураторов, рассчитывая получить практический зачёт и немного пощекотать нервы вдали от университетских стен. Кэтрин Изабель и Брендан Фер исполняют роли первокурсников, чья начальная самоуверенность быстро уступает место глухой растерянности, когда охрана покидает объект, а единственная радиостанция ловит лишь статический шум. Майкл Шэнкс появляется в сюжете как старый надзиратель, чьи инструкции звучат сухо и отрывисто, но уже через несколько часов становится ясно, что ни один протокол не спасёт от того, что бродит в сырых коридорах старых камер. Режиссёр не маскирует камерный бюджет под масштабный аттракцион, а наоборот, делает тесноту главным инструментом напряжения. Камера держится близко к персонажам, скользит по бетонным лестницам, ржавым решёткам, мерцающим лампам в подвалах и окнам, за которыми давно сгустился густой туман. Здесь не приходится гадать, куда направляться зрителю, потому что пространство само по себе работает как лабиринт. Джесси Мосс и Ник Моран дополняют группу теми, кто пытается сохранить хладнокровие, но чьи планы на отступление разбиваются о размытые тропы и внезапные столкновения с теми, кто давно потерял человеческий облик. Разговоры ведутся короткими фразами, часто обрываются тяжёлым дыханием или скрипом металлических дверей, создавая ощущение замкнутого периметра, где каждый шорох заставляет замирать. Звуковой ряд не пытается заменить страх громкими аккордами, оставляя на первом плане капли воды, отдалённые шаги по бетону и те редкие секунды молчания, когда студенты понимают, что помощи ждать неоткуда. Картина не развешивает моральные ярлыки и не превращает историю в философский трактат о природе злобы. Она просто показывает, как быстро рушится иллюзия контроля, когда молодые люди оказываются один на один с последствиями чужих просчётов. Финал не подводит утешительных итогов, оставляя зрителя в состоянии подвешенного ожидания, где граница между учебным полигоном и зоной отчуждения стирается окончательно, а цена академического любопытства измеряется не баллами, а выживанием.
