Картина Сё Цукикавы Влюблён в тебя сотый раз 2017 года выводит зрителя в привычный мир японской школы, где подростковые переживания обычно прячутся за неуклюжими шутками и поспешно отведёнными взглядами. Кэнтаро Сакагути исполняет роль старшеклассника, чей размеренный ритм учебных будней меняется после знакомства с Аой в исполнении Мивы. Их разговоры поначалу кажутся случайными, но постепенно становятся единственной причиной, по которой герой просыпается по утрам. Внезапная трагедия ломает этот хрупкий уклад, заставляя парня столкнуться с ощущением бессилия, которое он никогда раньше не испытывал. Обнаружив способность перематывать время ровно на семь дней, он начинает методично проживать одну и ту же неделю заново, пытаясь отыскать ту самую деталь, которая способна предотвратить неизбежное. Сё Цукикава избегает пафосных объяснений механизмов временных петель. Объектив держится рядом с главным героем в самые будничные моменты, фиксирует потёртые школьные шкафчики, пустые классы после последнего звонка, тусклый свет фонарей на узких улочках и те долгие секунды, когда каждое новое утро требует от него придумывать новые фразы для людей, которые уже забыли о вчерашнем разговоре. Юки Идзумисава, Эрина Мано и Кэйсукэ Наката появляются как одноклассники и взрослые, чьи реплики повторяются из цикла в цикл, создавая фон для нарастающей внутренней изоляции героя. Реплики звучат обрывисто, часто тонут в шуме велосипедных шин по мокрому асфальту, гудках проезжающих поездов или внезапном молчании, когда становится понятно, что заученные сценарии спасения не работают. Звуковой ряд не давит пафосной музыкой, оставляя на первом плане тяжёлое дыхание, скрип деревянных скамеек и редкие мгновения, когда герой просто смотрит в окно, пытаясь собрать силы для очередной попытки. История не обещает лёгких решений и не упаковывает фантастическую завязку в глянцевый романтический фарш. Она фиксирует момент, когда юноша учится замечать ценность мимолётных жестов, осознавая, что каждая повторённая встреча отнимает всё больше внутренних ресурсов, а цена каждого исправленного шага измеряется не романтикой, а ежедневным выбором между отчаянием и надеждой. Финал не ставит жирную точку в рассуждениях о судьбе, оставляя пространство для собственных вопросов, где готовность принять то, что нельзя изменить, оказывается сложнее любых заготовленных планов.
