Раду Жуде строит свой фильм 2018 года не вокруг вымышленной интриги, а вокруг попытки поставить спектакль на реальной улице. Иона Якоб исполняет роль театрального режиссёра Марианы, которая решает разыграть перед публикой масштабную реконструкцию одесского холокоста сорок первого года. Идея быстро упирается в стену бюрократических отписок, исторических споров и бытового непонимания. Вместо гладкой драмы зритель попадает в лабиринт репетиций, кабинетных переговоров и семейных разговоров, где каждая фраза о прошлом обрастает современными страхами и обидами. Режиссёр сознательно ломает условности, позволяя актёрам обсуждать сценарий прямо в кадре, спорить о морали и цитировать архивные документы так же легко, как меню в кафе. Александру Дабиджа и Шербан Павлу играют чиновников и коллег, чьи попытки смягчить постановку выглядят одновременно смешно и тревожно, ведь за каждой правкой скрывается нежелание смотреть в лицо неудобным фактам. Камера работает без пафоса, отмечая потёртые стулья в гримёрке, стопки согласований на столах, уличный шум за окном и те неловкие паузы, когда интеллектуальный спор упирается в простое человеческое равнодушие. Диалоги звучат живо, часто обрываются телефонными звонками или репликами посторонних, создавая эффект присутствия в самом центре культурного конфликта. Звук не пытается манипулировать эмоциями, оставляя на переднем плане стук каблуков по асфальту, перелистывание папок и тяжёлое дыхание перед выходом на импровизированную сцену. Фильм не ищет лёгких сентенций о памяти и забвении, а просто показывает, как сложно говорить правду в обществе, привыкшем прятать тёмные страницы под ковром. История держится на контрасте между высоким замыслом и земной суетой, где каждый шаг навстречу зрителям требует от героини готовности принять критику, насмешки и полное непонимание. Завершение не ставит точку в дискуссии, оставляя вопрос о том, готов ли современный человек слушать неудобные истории, открытым для каждого, кто решит досмотреть картину до конца.
