Лесные опушки Новой Англии семнадцатого века редко прощают чужаков, но именно на границе дикой чащобы и возделанных грядок семейство пуритан пытается выстроить свой рай. Роберт Эггерс снимает не просто ужастик, а историческую реконструкцию страха, где каждый кадр пахнет дымом очага, мокрой шерстью и старой бумагой. Ральф Айнесон и Кейт Дики играют отца и мать, чья непоколебимая вера в провидение постепенно даёт трещину под натиском голода, болезней и странных шорохов за стенами хижины. Аня Тейлор-Джой исполняет роль старшей дочери, на которую в первую очередь падает подозрение, когда в доме начинают пропадать вещи и рушиться привычный уклад. Харви Скримшо, Элли Грэйнджер, Лукас Доусон и остальные актёры создают атмосферу замкнутого мирка, где молитвы звучат так же тревожно, как скрип деревьев на ветру. Режиссёр сознательно отказывается от быстрых скримеров, заменяя их долгими планами, естественным свечным светом и той самой давящей тишиной, когда каждый взгляд между родственниками превращается в обвинение. Сюжет не спешит объяснять природу зла, позволяя напряжению копиться через бытовые мелочи: внезапная пропажа урожая, шёпот близнецов у порога, мучительный выбор между тем чтобы довериться родным или поддаться нарастающей паранойе. Эггерс выдерживает неторопливый, местами изматывающий ритм, позволяя шуму ветра, отдалённому карканью воронов и глухим звукам молитв задавать пульс каждой сцене. Зритель постепенно втягивается в этот клаустрофобный мир, чувствует холод земляного пола и запах сырой глины, видит потёртые лица при дрожащем свете лучины. Становится ясно, что граница между святостью и безумием проходит не по церковным канонам, а по способности семьи выдержать испытание одиночеством. Лента не раздаёт утешительных финалов и не пытается сгладить углы. Она просто показывает несколько месяцев вдали от цивилизации, где вера соседствует с тихим ужасом, напоминая, что самые настоящие демоны редко прячутся в тенях. Чаще они рождаются внутри, когда страх заставляет людей смотреть друг на друга чужими глазами.
