Джан Улкай помещает камеру на задворки Стамбула, где за грохотом мусоровозов и запахом сырых улиц скрывается жизнь людей, которых город привык не замечать. Главный герой в исполнении Чагатая Улусоя зарабатывает на жизнь сбором вторсырья, но его собственный организм давно подаёт тревожные сигналы. Кашль не даёт спать, а старые шрамы напоминают о прошлом, которое он тщетно пытается оставить за порогом. Всё меняется, когда в куче металлолома он находит брошенного мальчика. Эмир Али Дёлер играет ребёнка, чьё доверие к миру ещё не успело погаснуть, но чьё положение заставляет действовать быстро и без лишних раздумий. Герой не становится спасителем из киноленты. Он просто начинает делить с малышом скудный ужин, чинить протекающую крышу в импровизированном убежище и придумывать сказки, чтобы отогнать страх перед одиночеством. Тургай Танюлкю и Селен Озтюрк появляются в кадре как соседи и социальные работники, чьи визиты то приносят крошечную передышку, то лишь обнажают беспомощность системы, которая работает по строгим регламентам, но не видит живых людей. Режиссёр отказывается от слащавой мелодраматичности. Объектив задерживается на потёртых подошвах ботинок, конденсате на стёклах старого микроавтобуса, дрожащих пальцах при попытке завести ржавый мотор и тех долгих минутах на лестничной площадке, когда любое резкое слово может перечеркнуть недели кропотливого доверия. Звук строится на контрасте. Далёкий гудок парома, скрежет тормозов, короткие указания по телефону резко сменяются молчанием, где слышно только прерывистое дыхание. Сюжет не пытается выдать историю за образец социального благодетельства или раздать готовые инструкции по преодолению бедности. Он просто наблюдает, как усталость от постоянного выживания, раздражение от бессилия и внезапное желание наконец позаботиться о ком-то, кроме себя, меняют внутренний ритм одного человека. Картина держится на смятых картах, вечерних разговорах при свете уличного фонаря и утреннем тумане над Босфором. Иногда одного взгляда на пустую детскую кроватку хватает, чтобы понять старые правила здесь не действуют. Впереди остаётся лишь тяжёлый рюкзак за плечами, шёпот улиц и необходимость принять решение, от которого уже не получится отступить.
