Японский детектив две тысячи двадцать первого года начинается с тихого возвращения к незакрытому делу. Режиссёр Хидэнори Дзёхо избегает погонь и стрельбы, заменяя их долгими разговорами и вниманием к мелочам. Мансаи Номура в роли следователя не ломает двери и не выкрикивает обвинения. Он сидит в пыльных архивах, перебирает пожелтевшие листы и ждёт, пока собеседник сам оговорится. Рядом появляются Кэйко Мацудзака, Кодзи Ямамото, Хаято Итихара и остальные участники состава. Их герои говорят обрывками, часто замолкают на полуслове, прячут глаза. Напряжение копится не из-за музыки или резкого монтажа, а из-за бытовых вещей: стук капель по подоконнику, холодный чай в кружке, скрип стула, который никто не придвигает. Дзёхо оставляет кадр пустым, когда диалог уже закончен, давая зрителю время переварить услышанное. Картина не пытается убедить в гениальности сыщика. Она показывает, как тяжело отличить случайность от закономерности, когда за спиной стоят годы нерешённых вопросов. Актёры играют без надрыва, их переживания просачиваются через движения рук и интонации. Финал не расставляет всё по полкам, а оставляет ощущение, что правда всегда сложнее, чем кажется на первый взгляд. История просто заканчивается, оставляя после себя тихую тяжесть и понимание, что некоторые обещания нельзя нарушить безнаказанно.