Действие начинается в Сан-Франциско, где журналист Эдди Брок, известный своими бескомпромиссными расследованиями, внезапно теряет работу и невесту. Всё из-за одного вопроса, заданного не тому человеку. Пытаясь восстановить репутацию, он натыкается на фонд Life Foundation и его харизматичного руководителя Карлтона Дрейка, который обещает человечеству спасение, но скрывает под этим громким лозунгом жуткие эксперименты. Проникновение в лабораторию заканчивается не просто утечкой информации, а физической встречей с инопланетной субстанцией. Она проникает в тело Эдди, и вместо смерти или болезни герой обретает нечто совершенно иное: голос в голове, который не привык просить разрешения и не собирается делить контроль. Рубен Фляйшер сознательно уходит от пафоса классических супергеройских боевиков. Вместо этого он строит картину на чёрном юморе, бытовой неловкости и постоянной борьбе за собственное тело. Камера часто держится близко, фиксирует потёртые куртки, нервные тики и те секунды, когда герой вдруг понимает, что его отражение в витрине двигается само по себе. Том Харди исполняет роль человека, чья жизнь превращается в бесконечный торг с внутренним пассажиром, а Риз Ахмед создаёт образ учёного, уверенного, что ради выживания вида можно переступить через любые этические нормы. Сюжет не гонится за спасением мира. Он держится на попытке отследить, как два совершенно разных сознания учатся сосуществовать в одной шкуре. Каждая стычка в тёмных переулках, каждый неуместный комментарий в голове и попытка просто купить еду превращаются в проверку на прочность. Ритм картины скачет от тихих бытовых сцен до резких вспышек хаоса на улицах ночного города, точно передавая состояние тех, кто внезапно обнаруживает, что привычные правила больше не работают. За экшн-оболочкой читается история об изоляции и о том, как трудно принять свою тёмную сторону, когда она вдруг обретает голос и собственные аппетиты. Режиссёр не пытается выдать происходящее за глубокий философский трактат. Он просто наблюдает за антигероем, который учится пользоваться чужой силой, не теряя остатков человечности, пока гул сирен, треск разбиваемого стекла и саркастические реплики продолжают задавать свой неумолимый такт. Финал остаётся в тени, напоминая, что самые сложные союзы редко заключаются по доброй воле и чаще всего рождаются в те моменты, когда выбор между страхом и голодом уже не имеет значения.
