Продолжение культовой комедии Айвена Райтмана выходит на экраны в 1989 году, когда команда экспертов по паранормальным явлениям уже давно не пользуется былой славой. Судебные тяжбы, проигранные разбирательства и закрытый офис превратили бывших спасителей Нью-Йорка в аниматоров на детских утренниках и уличных артистов. Билл Мюррей, Дэн Эйкройд и Гарольд Рэмис снова собираются вместе, но теперь их юмор звучит чуть более уставшим, а дорогая аппаратура покрыта слоем пыли. Город тем временем наполняется странной субстанцией, которая просачивается из канализаций и реагирует на общее настроение жителей. Сигурни Уивер возвращается в роли Дэны Барретт, чья жизнь с новорождённым сыном внезапно оказывается под угрозой из-за старинной картины и мрачного портрета художника-тирана. Рик Морэнис и Питер МакНикол добавляют сюжету необходимую дозу абсурда: один играет соседа, чья квартира снова превращается в хаотичную лабораторию, а другой музейного сотрудника, чья академическая наивность быстро сменяется навязчивой одержимостью. Райтман намеренно не копирует формулу первого фильма. Вместо масштабных битв он делает ставку на бытовые неурядицы, неловкие разговоры в переполненном метро и те самые долгие паузы, когда герои понимают, что старые ловушки для призраков уже не справляются с потоком чужих эмоций. Камера скользит по мокрым от дождя брусчаткам, мерцающим уличным фонарям, потёртым приборным панелям фургона и тяжёлым взглядам на закрытые двери музея. Звуковое оформление строится не на пафосном оркестре, а на скрипе ржавых механизмов, далёких сиренах, шёпоте старых плёнок и внезапной тишине перед тем, как слизь начнёт подниматься по стенам. Сюжет не обещает мгновенных побед. Напряжение растёт из попыток совместить профессиональный скепсис с необходимостью действовать, через осознание того, что городская меланхолия материальна, и через понимание, что порой самый действенный инструмент это не протонный бластер, а простая человеческая солидарность. Фильм просто фиксирует момент, когда уставшие специалисты учатся работать заново, пока старые шутки сталкиваются с новыми угрозами. После финальных титров не звучит победных фанфар. Остаётся ощущение промозглого осеннего вечера и лёгкая усмешка над собственной серьёзностью, а мысль картины упирается в простое наблюдение: магия редко исчезает бесследно, она просто ждёт, пока кто-то снова вспомнит, как смеяться в темноте.
