Действие разворачивается в тёмных закоулках ночного Нью-Йорка, где неоновые вывески соседствуют с сырыми подвалами старых особняков. За фасадом обычной жизни здесь веками правит тайное общество вампиров. Они считают себя элитой, а людей — лишь источником питания. Но среди них есть тот, кто нарушает их покой. Блэйд, рождённый от укуса беременной женщины, вобрал в себя силу кровососов, но сохранил человеческую душу. Уэсли Снайпс играет молчаливого охотника, чья жизнь превратилась в бесконечную зачистку улиц. Его наставник Уистлер, роль которого достаётся Крису Кристофферсону, снабжает его специфическим оружием и сывороткой, сдерживающей жажду крови. Стивен Норрингтон отказывается от готического пафоса, заменяя его жёсткой, почти индустриальной эстетикой конца девяностых. Камера скользит по мокрому асфальту, задерживается на бликах катан, фиксирует тяжёлое дыхание в тесных помещениях и те редкие секунды передышки, когда герой проверяет магазины перед новым выходом. История строится не на долгих объяснениях, а на механике выживания. Появление в городе могущественного Декона Фроста, которого исполняет Стивен Дорфф, меняет правила игры. Этот вампир не хочет просто скрываться в тени, он мечтает перевернуть саму природу своего вида, превратив мир в своё пастбище. Каждая стычка в заброшенных цехах, каждый разговор с врачом, случайно втянутым в водоворот событий, и взгляд на древние записи проверяют, готов ли одиночка принять помощь или предпочтёт действовать по-старому. Ритм картины рваный, пульсирующий под тяжёлые электронные биты. Короткие кадры рукопашных схваток резко сменяются долгими планами пустых лабораторий, передавая нерв тех, кто знает, что одна ошибка стоит жизни. За внешней брутальностью скрывается разговор о цене изоляции и о том, как трудно не превратиться в то, с чем воюешь. Фильм не предлагает лёгких путей и не сглаживает углы. Он просто наблюдает за воином, идущим против течения, пока гул города продолжает отбивать свой неумолимый такт, напоминая, что в этой войне главное устоять на ногах, когда вокруг все давно потеряли человеческий облик.
