Фильм Пираты Романа Полански начинается не с компьютерной графики, а с гигантских макетов кораблей, построенных вручную в студийных павильонах Туниса. Режиссёр сознательно уходит от голливудской глянцевости, возвращая жанр к духу старых приключенческих лент, где ветер рвёт паруса, а палубы скрипят под тяжёлыми шагами матросов. Уолтер Мэттау исполняет роль капитана Красного, ворчливого и жадного морского волка, чьи планы по ограблению богатых галеонов постоянно натыкаются на нелепые обстоятельства и собственную некомпетентность экипажа. Крис Кампьон появляется в образе юнги по прозвищу Лягушка, случайного спутника, чья наивность и неожиданная ловкость быстро становятся единственным якорем в этом хаосе. Дэмиен Томас, Олу Джейкобс, Ферди Мэйн и Дэвид Келли наполняют кадр портретами разношёрстной команды. Их перепалки в трюмах, неловкие попытки навести порядок и внезапные паники при виде вражеского флага создают атмосферу бутафорского, но на удивление живого морского братства. Камера не прячется за быстрым монтажом. Она спокойно скользит по просмоленным бортам, тяжёлым якорным цепям, долгим взглядам сквозь подзорные трубы и тем секундам, когда пафосные монологи о свободе обрываются банальным падением в бочку с солёной водой. Сюжет держится на контрасте между высокими пиратскими идеалами и суровой бытовой реальностью. Весь юмор строится на попытках разделить добычу, не перерезав друг другу глотки, в спорах о курсе, когда карта давно намокла и превратилась в кашу, в осознании того, что каждое плавание требует чуть больше терпения к чужим слабостям. Полански позволяет картине развиваться в своём неторопливом ритме, где диалоги часто пересекаются или уходят в сторону, а внезапная тишина на палубе перед штормом передаёт суть происходящего точнее любых пафосных речей. Лента идёт своим тяжёлым, почти театральным шагом, напоминая, что за романтическими легендами о вольных морях скрываются обычные люди, ищущие способ выжить в мире, где удача капризна, а компас часто врёт. Зритель остаётся среди канатов и мокрых брезентов, слышит отдалённый крик чаек и постепенно замечает, как за грубоватым юмором проступает настоящая привязанность между теми, кого море свело вместе. История не обещает гладких спецэффектов или внезапных озарений. Она просто фиксирует момент, когда герой понимает, что настоящая свобода измеряется не золотом в трюме, а готовностью остаться на палубе, даже когда ветер дует прямо в лицо и никто не гарантирует удачного исхода.
