Фильм Карен Мэйн Да, боже, да начинается в начале двухтысячных, когда школьные коридоры католической школы ещё гудели от разговоров о морали, а интернет только входил в жизнь обычных семей. Наталия Дайер играет Элис, подростка, чьё любопытство внезапно сталкивается со строгими правилами воспитания. Случайный выход в чат, первые неловкие переписки и попытки понять себя заставляют её балансировать между чувством вины и естественным желанием взрослеть. Мэйн снимает историю без назидательного тона, делая акцент на бытовых мелочах: шипении модема, смятых распечатках из сети, тяжёлых учебниках по богословию и тех секундах у монитора, когда курсор просто мигает в ожидании ответа. Тимоти Саймонс и Вольфганг Новограц появляются в образах учителей и сверстников, чьи реакции на вопросы героини колеблются от откровенного смущения до попытки натянуть привычные догмы на современную реальность. Франческа Реале и Алиша Боэ дополняют картину, показывая, как даже в закрытом школьном коллективе каждый носит свои тихие сомнения. Реплики звучат обрывисто, часто обрываются на звонке перемены или уходят в неловкий смех, потому что тема интимности в такой обстановке редко даётся легко. Звуковое оформление не перегружает сцены, оставляя пространство для звука набора номера, скрипа парт, далёких голосов в коридоре и внезапной тишины перед отправкой сообщения. Сюжет не пытается выдать инструкцию по нравственному выбору, а просто фиксирует момент, когда страх перед осуждением начинает отступать перед обычным человеческим интересом. Темп неровный, как и сама юность: долгие минуты колебаний сменяются короткими вспышками уверенности. В конце нет морали, зашитой в подзаголовок. Остаётся лишь знакомый звук подключения к сети и мысль, что взросление никогда не проходит по расписанию, а случается в те самые моменты, когда человек наконец разрешает себе задавать вопросы, даже если на них пока нет ответов.
