Картина Нобору Игути сразу заявляет о своих правилах: никаких глубоких размышлений о будущем, только глухой лязг шестерёнок и откровенно абсурдная ситуация, где старинные японские традиции на полном ходу врезаются в безумные инженерные эксперименты. Режиссёр снимает маски пафоса, превращая ленту в откровенный аттракцион, где кровь смешивается с машинным маслом, а кибернетические импланты крепятся прямо поверх дорогих кимоно. Ая Кигути и Хитоми Хасэбэ играют сестёр, чьи планы на тихую жизнь разбиваются, когда их тела превращают в ходячие арсеналы с выдвижными лезвиями и реактивными двигателями вместо ног. Такуми Саито появляется в образе харизматичного антагониста, чьи амбициозные замыслы выглядят одновременно угрожающе и нелепо. Асами, Кай Идзуми, Эцуко Икута, Асами Кумакири, Сёко Накахара, Кэнтаро Киси и Сигэки Тэрао дополняют картину портретами странных боссов, помешанных учёных и случайных прохожих, чьи невозмутимые лица лишь подчёркивают тотальный хаос на улицах. Оператор не пытается спрятать низкий бюджет за красивой цветокоррекцией. Камера с явным удовольствием фиксирует брызги гидравлической жидкости, потёртые татами, неуклюжие стыковки металлических пластин и те моменты, когда героини пытаются сохранить человеческое достоинство, буквально превращаясь в боевой танк. Сюжет не тратит время на сложную драматургию. Вся энергия картины строится на бытовых нестыковках, в попытках завести новые механизмы посреди обычного токийского квартала, в спорах о том, как совместить кодекс гейши с прямыми обязанностями наёмного убийцы. Игути разрешает ленте быть намеренно грубоватой, где реплики тонут в грохоте выстрелов, а резкая смена ракурса передаёт безумие происходящего точнее любых длинных монологов. Фильм несётся в своём бешеном темпе, напоминая, что за картонными декорациями скрывается чистый, ничем не приукрашенный жанровый фанатизм. Зритель быстро понимает, что логика здесь давно уступила место чистой фантазии, а серьёзность вышла из моды, оставив место искреннему желанию просто оторваться на полную катушку.
