Фильм Arzé открывается не с траурных процессий, а с суеты на кухне старого ливанского дома, где запах специй и громкие споры о наследствах внезапно становятся главным фоном для семейной драмы. Режиссёр Мира Шаиб сознательно уходит от пафосных похоронных сцен, превращая историю о потере отца в серию нелепых, но оттого ещё более честных бытовых столкновений. Диаманд Бу Аббуд играет мать семейства, которая пытается сохранить видимость порядка, пока взрослые дети, чьи роли исполняют Бетти Таутель, Биляль Аль Хамви и Шаден Факих, вспоминают старые обиды и делят не только имущество, но и право на память. Камера держится близко к лицам, фиксирует дрожащие пальцы при перелистывании старых альбомов, неловкие паузы за длинным столом и те секунды, когда привычная ирония вдруг даёт трещину под напором усталости. Сюжет не пытается раздавать готовые рецепты примирения. Напряжение копится в мелочах: в спорах о том, кто должен забрать отцовские часы, в попытках соблюсти традиции, которые давно потеряли смысл, в понимании того, что каждая новая договорённость тянет за собой цепочку недосказанности. Шаиб разрешает картине быть местами хаотичной, где диалоги перекрывают друг друга, а внезапный смех служит естественным щитом от нарастающей тяжести. Лента движется неровно, напоминая, что за строгими ритуалами прощания стоят обычные люди, вынужденные заново учиться слышать друг друга без посредников. Зритель остаётся среди потёртых ковров и открытых окон, слушает отдалённый гул бейрутских улиц и постепенно улавливает, что настоящее прощение редко начинается с громких заявлений. Чаще оно рождается в момент, когда кто-то наконец решается отложить гордость и просто налить лишнюю чашку кофе, даже если разговор ещё далёк от завершения.
