Французская мелодрама Все песни только о любви 2007 года, снятая Кристофом Оноре, сразу заявляет о себе как о попытке оживить дух старых европейских мюзиклов, но перенести их в промозглые и шумные парижские кварталы. История начинается с привычной для троих влюблённых сцены совместного быта, где ревность, нежность и бытовая усталость переплетаются в единый узел. Луи Гаррель и Людивин Санье играют пару, чьи отношения давно перестали укладываться в удобные рамки, а Кьяра Мастроянни появляется в их жизни как третья лишняя, которая на деле оказывается необходимой точкой опоры. Их разговоры легко срываются в пение, но здесь музыка не служит украшением номера. Песни рождаются посреди ссор, в пустых вагонах метро, на тесных кухнях, когда обычные слова уже не справляются с грузом переживаний. Сюжет не боится менять темп и состав действующих лиц. После внезапного поворота событий на первый план выходят новые голоса в исполнении Грегуара Лепренс-Ренге и Клоти́льды Эм, чьи попытки наладить контакт с опустевшим пространством квартиры выглядят скорее как осторожное ощупывание, чем как героический порыв. Оноре отказывается от глянцевого блеска и студийных декораций. Камера часто следует за героями по мокрому асфальту, через переполненные бистро и узкие лестничные пролёты, фиксируя потрёпанные шарфы, недопитый кофе и взгляды, которые ищут поддержку в толпе. Звуковая дорожка держится на контрасте между живым исполнением и городским шумом. Сценарий не подгоняет эмоции под удобную схему счастливого финала. Драматизм здесь нарастает через бытовые мелочи, через попытки сохранить привычный ритм, когда земля уходит из-под ног, и через понимание того, что некоторые потери не залечиваются временем, а просто учат жить по-другому. Фильм не делит чувства на правильные и ошибочные. Он просто наблюдает, как люди учатся любить заново, даже когда сердце кажется уже занятым или разбитым. После титров не звучит утешительных напутствий. Остаётся лишь лёгкое, немного горькое чувство, будто зритель сам прошёл по этим улицам под дождём, а главная мысль скрыта не в громких ариях, а в тихой готовности принять несовершенство человеческих связей.
