Действие переносит зрителя в старый дом Дитц, где пыль на подоконниках и скрип половиц кажутся частью семейной традиции. Лидия, которую снова играет Вайнона Райдер, пытается наладить жизнь после многолетних перемен, но её дочь Астрид в исполнении Дженны Ортеги слишком любопытна, чтобы просто соблюдать правила. Случайный поход на чердак, найденный среди хлама справочник по загробному миру и неосторожное произнесённое имя мгновенно возвращают в реальность хаотичного био-экзорциста в исполнении Майкла Китона. Тим Бёртон в режиссёрском кресле не пытается повторить магию девяностых, а честно показывает, как старые раны и новые проблемы уживаются в одной семье. Камера часто задерживается на потёртых обоях с жучками, неловких паузах за ужином, тяжёлых взглядах в зеркале прихожей и тех секундах, когда смех смешивается с внезапной грустью. Сюжет развивается не через прямые столкновения, а через цепь нелепых совпадений, ночных разговоров на лестничных клетках и попыток разобраться, где заканчивается подростковый бунт и начинается настоящая ответственность. Кэтрин О Хара и Джастин Теру добавляют в общую картину голоса взрослых, чьи попытки контролировать ситуацию лишь умножают неразбериху. Зритель наблюдает, как показная серьёзность быстро даёт трещину, а грань между миром живых и миром мёртвых становится всё тоньше под давлением семейных тайн. Картина не читает нотации о прощении и не превращает фэнтези в сухую инструкцию по общению с призраками. Она просто ловит момент, когда герои вынуждены заново учиться разговаривать друг с другом, отбросив старые обиды. После титров остаются звук старого радиоприёмника, запах нагретой пыли и мысль о том, что самые странные союзы часто рождаются именно там, где меньше всего их ждёшь. Порой достаточно просто оставить дверь приоткрытой, чтобы понять. Прошлое никуда не уходит, оно просто ждёт удобного момента, чтобы снова постучать.