Уле Борнедаль возвращается в медицинские институты Копенгагена, но на этот раз камера спускается в подвалы, где старые анатомические препараты хранят не только историю науки. Фанни Борнедаль исполняет роль Софи, дочери Мартина, который когда-то уже прошёл через испытания ночных смен. Девушка приезжает в столицу, чтобы разобраться в семейных тайнах, и устраивается на работу ночным смотрителем в том же здании, где стены помнят чужие ошибки. Николай Костер-Вальдау появляется в кадре как человек, давно несущий груз прошлого, чьи редкие звонки и напряжённые паузы выдают попытку защитить дочь от того, что она сама тянется исследовать. Ким Бодния играет профессора, чьи лекции о человеческой природе звучат как предупреждение, пока тишина коридоров не нарушается странными звуками. Режиссёр не гонится за дешёвыми пугалками, работая с давящей атмосферой заброшенных аудиторий, запахом формалина и мерцающим светом старых ламп. Сюжет строится на постепенном нарастании паранойи, где каждый найденный дневник или странный артефакт ставит под вопрос границы между научным любопытством и одержимостью. Диалоги звучат отрывисто, часто тонут в гуле вентиляции или прерываются долгим молчанием, когда герои понимают, что некоторые двери лучше не открывать. История наблюдает за тем, как наследственность проявляется не только в чертах лица, но и в роковых совпадениях, а попытка отделиться от прошлого упирается в невидимые нити, тянущиеся сквозь поколения. Зритель остаётся в полумраке вместе с Софи, чувствуя, как холод пробирает до костей, а выбор между бегством и дальнейшим расследованием приходится делать в полной тишине. Картина не развешивает моральные ярлыки и не обещает лёгких спасений. Она просто фиксирует состояние человека, вынужденного разбираться с чужими и собственными страхами, напоминая, что самые тёмные тайны редко прячутся в чужих домах и чаще всего ждут в подвалах родных институтов, где прошлое не умирает, а просто засыпает до следующей смены.
