Эрик Фалардо снимает картину, которая с первых минут отказывается от жанровых страховок и работает на чистом нерве. История следует за молодой женщиной, чьё тело начинает необъяснимо меняться, превращая обычный быт в медленное отчуждение от собственной кожи. Кэйден Роуз играет без привычного киноглямура, её героиня не толкает пафосных речей, а просто проживает дни, замечая, как предметы в комнате и лица близких постепенно теряют связь с реальностью. Режиссёр держит камеру неподвижно, заставляя смотреть на то, что в обычном кино прячут за быстрой склейкой. Звук здесь важнее картинки: тяжёлое дыхание, шуршание одежды, гудение холодильника и редкие звонки, обрывающиеся на полуслове. Давид Тузиньян и Эмиль Бодри мелькают на заднем плане, их персонажи пытаются поддерживать видимость нормальности, пока пространство вокруг сжимается до размеров одной квартиры. Фалардо не ищет аллегории, он фиксирует физиологический процесс как данность, не смягчая ракурсы и не предлагая зрительских утешений. Стены становятся ближе, свет тускнеет, а отражение в зеркале перестаёт быть знакомым. Картина требует выдержки, потому что дистанция между экраном и происходящим намеренно убрана. Действие развивается без резких скачков, последовательно документируя шаги к неизбежному, и оставляет после себя не страх, а глухое ощущение хрупкости всего, что мы считаем постоянным.