Кристофер Фитчетт снял Страх темноты в 2014 году, и фильм с самого начала выбирает не прямой ужас, а тягучее психологическое напряжение. Мейв Дермоди играет студентку, которая приезжает в глухой прибрежный посёлок изучать волну необъяснимых утоплений. Вместо архивных справок она получает тишину, тяжёлый морской воздух и чужие взгляды. В них читается не гостеприимство, а настороженность. Пенелопа Митчелл исполняет роль местной жительницы, чья помощь оказывается на редкость противоречивой. Двери открываются, но стены в этом доме кажутся слишком тонкими, чтобы скрыть ночные разговоры и внезапные приступы бессонницы. Аарон Педерсен и Дэмиен Гарви создают фон из жителей, чьи привычки и местные легенды переплетаются в единую сеть недосказанности. Режиссёр работает с пространством как с отдельным персонажем. Камера часто остаётся в полутёмных коридорах, фиксирует конденсат на стёклах, скрип половиц и те секунды, когда привычный ритм дня резко сбивается. Сюжет не спешит с объяснениями. Напряжение копится в деталях. В пропущенных звонках, в странных отметках на картах, в молчании, которое наступает после резкого вопроса. Героиня постепенно понимает, что её исследование перестало быть академическим. Оно стало личным испытанием, где грань между сном, воспоминанием и реальностью стирается с каждым днём. Диалоги короткие, часто обрываются. Музыка уходит на задний план, уступая место звуку волн, рваному дыханию и гулу ветра. Картина не пытается запугать дешёвыми скримерами. Она погружает в состояние тихой паранойи, где главный страх рождается из осознания, что прошлое не уходит, а просто ждёт удобного момента. Финал не ставит жирных точек и не разжёвывает мотивы. Он просто оставляет героев в том же тумане, с которого всё начиналось. Напоминание о том, что некоторые вопросы не нуждаются в ответах, чтобы оставить след на всю жизнь.
