Документальный фильм Disaster: The Chernobyl Meltdown 2026 года выходит к сороковой годовщине катастрофы, и это уже само по себе работает как предупреждение. Эрика Дженкин, режиссёр, давно работающая с темой ядерной энергии, на этот раз решила не пересказывать известную историю, а посмотреть на неё глазами тех, кто оказался внутри. В кадре появляется Адам Хиггинботам, автор книги Midnight in Chernobyl, и его комментарии оказываются тем самым каркасом, на который нанизываются все остальные свидетельства. Ханс Бликс говорит про МАГАТЭ с той самой усталой прямотой человека, который видел слишком много закрытых дверей.
Роберт Питер Гэйл вспоминает свою поездку в Советский Союз так, будто это было вчера, хотя с тех пор прошло почти сорок лет. Галия Аккерман и Игорь Киршенбаум добавляют историческую перспективу, где катастрофа перестаёт быть только советской историей и становится частью общего европейского опыта. Петр Хмель и Елена Мохник говорят про Припять так, что зритель понимает - перед ним не архивные кадры, а живые воспоминания людей, которые там были. Карина Кальмбах и Wyatt Andrews отвечают за ту западную перспективу, где Чернобыль оказался моментом, когда холодная война впервые дрогнула.
Дженкин снимает так, что архивные плёнки выглядят не как музейные экспонаты, а как материал, с которым ещё не закончена работа. Николай Штейнберг появляется в сцене, где техническая сторона катастрофы объясняется без пафоса, но и без упрощений. Звук счётчика Гейгера, который то замолкает, то снова начинает трещать, оказывается сильнее любой музыки.
Интрига строится не вокруг того, что произошло в ночь на двадцать шестое апреля. Все зрители знают эту историю. Вопрос в другом - почему спустя сорок лет мы всё ещё не умеем говорить про неё без мифов. Финал первых сорока минут оставляет ощущение, что вы сами только что зашли в зону, которую давно закрыли для посещений, и не уверены, стоит ли возвращаться назад.
