Сериал Всё ещё мертвы встречает зрителя в Дублине конца девятнадцатого века, где за строгими викторианскими фасадами и приличиями скрывается город, полный суеверий, классовых противоречий и тихого уличного цинизма. Брок Блейлок в исполнении Керра Логана зарабатывает на жизнь необычным ремеслом: он делает посмертные портреты, фиксируя последние мгновения ушедших по просьбе их семей. Работа приносит и скромный доход, и странные знакомства, но однажды кадры начинают связывать с чередой жестоких убийств, которые полиция не может объяснить стандартными методами. Рядом с ним оказываются инспектор Скотт в лице Джимми Смоллхорна, чей подход к делу чаще опирается на житейскую хватку, чем на полицейские уставы, и репортёрша Нэнси в исполнении Эйлин О Хиггинс, готовая обойти любые преграды ради первой полосы. Майкл Смайли, Эйдан О Хэйр, Марк Рендалл, Риз Данлоп и остальные участники создают фон из городских врачей, чиновников, уличных торговцев и случайных свидетелей, чьи интересы постоянно сталкиваются в тесных переулках и прокуренных редакциях. Режиссёры Имоджен Мерфи и Крэйг Дэвид Уоллес отказываются от кинематографической парадности, позволяя камере скользить по потускневшим химическим реактивам, мокрым мостовым, длинным теням в комнатах проявки и лицам, где профессиональное равнодушие постепенно уступает место живой тревоге. История не спешит с быстрыми разгадками. Она складывается из пропущенных визитов, долгих разговоров за остывшим чаем, споров о цене за плёнку, когда обсуждение технических нюансов незаметно превращается в поиск мотива. Диалоги звучат живо и часто обрываются на полуслове, потому что в мире, где каждое слово может стоить репутации, привыкли слушать внимательнее, чем говорить. Звуковое сопровождение работает вполголоса, оставляя пространство для скрипа деревянных ставней, мерного стука маятника и отдалённого цокота копыт по мостовой. Авторы предпочитают не выносить моральных суждений, а фиксировать, как тяжело совмещать профессиональный скепсис с внезапной личной вовлечённостью, почему попытка распутать узел заставляет сначала признать собственные ошибки и как трудно отличить случайную улику от хитрого хода. Кадры не дают торжественных ответов. Камера просто задерживается на пустом стуле в тёмной комнате или на тусклом свете газовой лампы над сырой улицей. За тяжёлыми пальто и отработанными жестами остаются обычные люди, вынужденные каждое утро заново прикидывать силы в городе, где истина редко звучит открыто, а новое расследование начинается с простого решения снова зарядить громоздкий аппарат и посмотреть, что проявит следующий кадр.
