Сидней Лэнфилд, Джерри Хоппер и Сидней Сэлкоу в 1964 году решили перевернуть привычное представление об идеальной американской семье, поселив в готическом особняке людей, которых соседям проще всего назвать монстрами. В центре сюжета находится дом, где мрачные интерьеры, паутина в углах и постоянный туман за окнами сочетаются с абсолютно здоровой, даже трогательной преданностью членов семьи друг другу. Кэролин Джонс и Джон Эстин исполняют роли родителей, чья любовь выражается не в привычных комплиментах, а в готовности устроить что-нибудь необычное ради совместного развлечения. Джеки Кугэн, Тед Кэссиди, Мари Блейк, Лиза Лоринг, Кен Везервакс, Феликс Силла и Парли Баэр наполняют пространство голосами родственников и соседей, чьи реакции на происходящее редко вписываются в общепринятые нормы. Диалоги построены на сухом, почти академическом обсуждении жутких вещей, где предложение поохотиться на крокодилов звучит так же обыденно, как разговор о покупке молока. Камера не пытается нагнать страх или сделать из этого цирк. В кадре мелькают потёртые кожаные кресла, массивные канделябры, невозмутимые взгляды детей, рисующих отрубленные головы на уроках, и те редкие секунды, когда внешняя мрачность рассыпается от искреннего смеха. Сюжет не гонится за сложными детективными линиями или внезапными развязками. Он шаг за шагом фиксирует, как абсурдность их быта переплетается с житейской мудростью, а попытки вписаться в общество заканчиваются лишь тем, что окружающие начинают чувствовать себя не в своей тарелке. Звуковое оформление держится на контрастах, включая тихий звон старинных часов, скрип половиц под тяжёлой походой дворецкого, короткие реплики по телефону и ровный выдох перед тем, как снова потянуть за шнурок колокольчика. Сериал не учит толерантности прямыми лозунгами и не обещает, что всё закончится хэппи-эндом в привычном понимании. Он просто наблюдает за людьми, которые нашли свой способ счастья в мире, где их странности считаются недостатком. Эпизоды завершаются без нравоучений. После просмотра остаётся ощущение уютного холода и мысль о том, что за тяжёлыми дубовыми дверями всегда живут обычные люди, а граница между нормальностью и безумием проходит по тем самым решениям, которые принимаются с абсолютно серьёзными лицами.
