Инди-хоррор What Lives Here, снятый Троем Бёрбанком в 2024 году, работает не на дешевых скримерах, а на медленном, методичном нагнетании тревоги. Сюжет разворачивается вокруг группы людей, оказавшихся в изоляции, где привычные правила поведения быстро теряют смысл. Главный герой в исполнении Джеффа Суонтона вовсе не похож на бесстрашного спасителя из голливудских блокбастеров. Скорее, это обычный человек, чье терпение и рациональность дают трещину с каждым часом, проведенным в замкнутом пространстве. Его диалоги с персонажами Троя Бёрбанка и Мэтта Райли строятся не на героических планах по выживанию, а на взаимных упреках, нервном смехе и попытках угадать, кто из присутствующих первым не выдержит напряжения. Эрнест О’Доннелл, Угочукву Ониянта, Роберт Руволо, Кэтрин Пэриш, Кристиан Кейбер, Джеки Адранья и Кэти Уолш создают плотный ансамбль второстепенных фигур. Здесь нет маниакальных убийц с бензопилами. Настоящая угроза прорастает изнутри самого коллектива. Это люди, загнанные в угол собственными страхами и старыми обидами, которые в критический момент готовы пожертвовать ближним ради лишнего шанса. Бёрбанк сознательно отказывается от стерильной компьютерной графики, делая ставку на клаустрофобию и физиологичность страха. Камера цепляется за мелкие, почти незаметные детали: как у героя дергается веко от хронического недосыпа, как он судорожно прячет взгляд при прямом вопросе и как тяжело он дышит в полной темноте, когда заканчиваются фонарики. Развитие сюжета идет рывками, через череду ложных надежд и спонтанных, часто иррациональных решений. Картина честно демонстрирует, что попытка сохранить остатки человечности в условиях тотального дефицита ресурсов и доверия обходится психике невероятно дорого. Фильм не предлагает зрителю легких ответов или морального утешения в финальных титрах. Вместо этого остается странное, липкое чувство узнавания. Это холодное наблюдение за тем, как быстро слетает маска цивилизованности, заставляя лишний раз задуматься о том, на какие поступки способен человек, когда гаснет свет и рядом не остается никого, кроме таких же напуганных незнакомцев.
