Фильм Лотфи Ашура Красная тропа 2024 года не пытается быть красивым в привычном глянцевом смысле этого слова. Это кино, которое пахнет пылью, выгоревшим асфальтом и напряжением, копящимся в воздухе задолго до того, как кто-то повысит голос. Ашур, режиссер, привыкший работать с острой социальной тканью, на этот раз рассказывает историю о людях, оказавшихся на обочине, но не потерявших способность отчаянно бороться за свое место под солнцем. Али Хелали и Яссин Самуни играют молодых людей, чья агрессия на экране выглядит не как постановочный бунт, а как единственный доступный им язык в мире, где их давно перестали слышать. Их диалоги обрывисты, полны недоговорок и той самой уличной бравады, за которой прячется обычный, очень человеческий страх перед будущим. Видед Дабеби и Юнес Науар добавляют в эту картину голоса тех, кто пытается удержать этот шаткий мир от окончательного распада, хотя и сами порой не знают, с какой стороны подступиться к навалившимся проблемам. Салха Насрауи, Джемии Ламари, Мунир Хазри, Нуреддин Хамами и Эя Бутераа создают вокруг главных героев плотное, живое окружение. Это не просто фон, а полноценные жители этого района, у каждого из которых есть свои маленькие трагедии и свои причины смотреть на происходящее с немым укором или затаенной надеждой. Камера здесь работает как незваный гость, случайно забредший в чужой двор и теперь старающийся не привлекать к себе внимания. Ашур не гонится за идеальными ракурсами или выверенными композициями. Ему важнее показать, как дрожат руки у героя, когда он пытается закурить, как тусклый свет единственной лампочки выхватывает из полумрака только потрескавшиеся стены, и как тишина в комнате становится тяжелее любого крика. Звук в фильме выполняет свою особую, не менее важную работу. Далекий гул города, который никогда не затихает, резкий скрип двери и прерывистое дыхание в моменты, когда персонажи вдруг понимают, что загнали себя в угол. Здесь нет простого и удобного ответа на вопрос, кто прав, а кто виноват. Фильм поднимает куда более неудобную тему. Что именно готов сделать человек, когда все законные пути закрыты, и где проходит та тонкая грань, за которой борьба за выживание превращается в медленное разрушение самого себя. После просмотра остается странное, щемящее чувство, будто ты сам стоишь на этой раскаленной улице и не знаешь, в какую сторону сделать следующий шаг, пока солнце не село окончательно.
