Us and Ourselves начинается с названия, которое звучит одновременно как вопрос и как признание в том, что мы давно перестали различать, где заканчиваемся мы и начинаются те, кого мы любим. Хусейн Хаммуда, режиссёр, снимающий независимое кино о людях, которые слишком много думают про свои отношения, берётся за историю про пару, у которой всё вроде бы хорошо, но почему-то всё равно не очень, и с первых кадров становится понятно — это не та романтическая комедия, где герои встретятся в аэропорту и всё закончится свадьбой, а та, где самое сложное начинается после того, как все уже встретились.
Кейли Кауэн играет женщину, чья попытка быть собой поначалу кажется естественной, а потом оборачивается тем самым напряжением, которое она носит в плечах даже когда сидит на диване и смотрит телевизор. Её героиня с первых сцен производит впечатление человека, который слишком долго делал вид, что всё в порядке, и теперь уже не помнит, как это — не делать вид. Керри Фрэнсис появляется рядом с ней в роли подруги, для которой отношения главной героини становятся тем самым зеркалом, в которое она сама не хочет смотреть, и именно эта невольная честность работает лучше любых длинных диалогов про любовь.
Жаклин Колье и Джейми Шварц отвечают за тех, кто оказывается в этой истории не по своей воле, и каждый их взгляд работает как молчаливое признание — они уже видели такой сюжет раньше, просто в прошлый раз он назывался по-другому. Тристан Миллер играет мужчину, чья нерешительность поначалу кажется обаятельной, а потом становится той самой стеной, через которую героиня не может пробиться. Алекс Данн и Патрик Додж добавляют голоса людей, которые по-разному смотрят на одну и ту же ситуацию, и именно эта разница становится тем комическим двигателем, на котором держится половина сцен.
Лиа Хантер и Алида Делани завершают ансамбль, вписываясь в атмосферу, где каждый поворот сюжета оказывается поворотом внутрь себя.
Хаммуда снимает квартиру так, будто камера сама поселилась в ней и устала от чужих разговоров. Его работа с деталями доведена до предела — чашка кофе, которую никто не допил, футболка, забытая на спинке стула, свет из окна, который падает на пол под таким углом, что комната кажется одновременно уютной и тесной, и каждая из этих деталей оказывается важнее любого диалога. Звук становится главным инструментом: далёкий смех за стеной, гудение старого холодильника, собственное дыхание героини, которое камера записала громче, чем нужно, тишина между репликами, которая длиннее, чем должна быть.
Интрига строится не вокруг того, останутся ли эти люди вместе. Вопрос в другом — что каждый из них должен отдать, чтобы перестать быть тем, кем его хотят видеть, и хватит ли у них смелости признать, что «мы» в их случае давно перестало быть местом, где можно спрятаться, и стало скорее тем, от чего нужно убежать. Финал первых сорока минут оставляет ощущение, что вы сами сидите на кухне, где все делают вид, что всё в порядке, и не уверены, вставать и уходить или остаться, пока чай ещё тёплый.
